Рав Леви. Философия иудаизма, Тора. Бней Ноах, каббала
НАСО (Бамидбар [Числа], 4,21 — конец гл. 7)

Темы главы:
1. Назначение левитских семей Гершон и Мерари: род Гершона несёт покрывала Шатра Времени, а род Мерари — балки, клинья, столбы и опоры. Во время стоянок род Мерари устанавливает все опоры, а род Гершона ставит на них сам Шатёр.
2. Перепись колена Леви — мужчины от 30 до 50 лет, занятые сборкой, разборкой и транспортировкой деталей Шатра: семья Кхат — 2750, семья Гершон — 2630, семья Мерари — 3200 (итого — 8580). 3. Всем нечистым (согласно законам книги Вайикра) приказано покинуть становище и находиться вне его.
4. Закон о компенсации ущерба в размере 120%. …И вернёт возмещение за ущерб в первую очередь, и пятую часть прибавит к этому, и даст тому, перед кем провинился. Если же у того человека нет наследника, которому можно отдать возмещение за ущерб (т.е. в случае, если пострадавший умер, не оставив наследника), всё возмещение, которое надлежит возвратить, будет (отдано) ради Единого коэну — в дополнение к барану, (приносимому в жертву) во искупление.
5. Церемония «Горькой Воды»: проверка женщины, подозреваемой в измене.
6. Назир — состояние особого посвящения человека Богу.
7. Коэнское благословение.
8. Освящение Мишкана; торжественное подношение старейшин родов Израиля.

Наша глава продолжает тему предшествующей главы «Бамидбар»: здесь кончается разделение сфер ответственности между семьями левитов и перепись тех мужчин-левитов, которые во время переходов должны нести на себе части Шатра Времени. Слово Насо означает «выделить, возносить» и употребляется для назначения какой-либо семьи для специфической должности. В данном случае сама должность — нести Шатёр — обозначается тем же корнем, что и «вознесение» на должность: НС’ «нести» (созвучие с русским словом «нести» — не признак общего происхождения; русское несу ближе по происхождению к английскому near «близкий», чем к ивритскому насо).

Затем рассказывается о выдворении всех «нечистых» людей за пределы становища. Это — не наказание. Мы знаем по главе «Тазриа», что нечистота — состояние «тамэ» — признак проблемы, с которой человеку надлежит работать самостоятельно. Для людей, находящихся в этом состоянии, была выделена периферия становища, и коэны выходили туда, чтобы помочь «нечистым» в их очищении. Как мы говорили в предыдущей главе, в период странствий свобода выбора была ощутимо ограничена, и мы видим здесь это ограничение: с одной стороны, несут детали Храма только левиты, причём левиту одной семьи нельзя прикоснуться к предметам, которые должны нести левиты другой семьи — всё распределено по происхождению; а, с другой стороны, любая внутренняя проблема (которая и является причиной состояния «тамэ») проявляется физически, в виде болезни, и спрятать её невозможно — человека находят по внешним проявлениям и выдворяют за пределы становища: не беги от своей проблемы, решай её.

Во все времена одной из главных причин внутренней дисгармонии была дисгармония супружеской пары. Крепка, как смерть, любовь; тяжела, как Безвременье, ревность — сказано в Песни Песней. И одна из тем нашей главы — церемония, которую надлежит проводить, когда супружеская ревность полностью заглушает голос любви: ритуал Горькой Воды.

На первый взгляд, от неё веет «восточной дикостью». Вкратце её можно изложить так: если муж подозревает жену в неверности, он отправляет ее в храм, где, после проведения некоторых мистических ритуалов, ее запугивают до полусмерти, после чего дают выпить специальным образом освященную воду. Если женщина не изменяла мужу, с ней ничего не произойдет. Если же она была неверной, сила святой воды произведет в её теле изменения: ее колени ослабнут, живот опухнет. Грех станет очевидным и позор — неизбежным, ибо церемония — публична.

Наше современное сознание ужаснется некорректности процедуры, а заодно и усмехнется понимающе: психосоматика, внушение, знаем мы эти чудеса, как же.

Итак, поглядим на механизм выявления супружеской измены свежим взглядом, прочитав текст Торы и комментарии к нему (весь талмудический трактат «Сота» посвящен только этой теме!).

Обнаружим, во-первых, что жена может в любой момент без объяснений отказаться пить святую («горькую») воду. Она не будет признана виновной, но брак ее будет считаться расторгнутым. Более того, она не сможет выйти замуж повторно ни за своего нынешнего супруга, ни за того, кто (по подозрению) был ее любовником. При этом она будет считаться честной женщиной и хулить ее будет запрещено.

Дальше: только муж, который сам чист, может просить Храм о такой процедуре. Мужчина будет чист от греха, тогда та женщина будет отвечать за свой грех (5,31). Если муж вообще когда-либо нарушал чистоту своей семейной жизни — даже не будучи пойман! И даже не с этой женой! — горькая вода на его жену действовать не будет, и он об этом предупрежден.

Сверх того: если публично обвинение, то публично и оправдание. Жена, которая выстояла унизительную церемонию и с честью прошла ее, «доказала» свою чистоту не только мужу, но и всему народу. А мужу каково? В дальнейшем он должен будет доказывать ей свою любовь, вымаливать у нее прощение, возможно, всю жизнь. Как это повлияет на их брак? Если жена «запилит» мужа, то так ему и надо — за излишнюю ревность он будет наказан судьбой. Если же она будет великодушной, брак окажется укреплен многократно.

Цель любого пенитенциарного акта — чтобы его как можно меньше проводили. Муж, боясь опозориться, не будет инициировать проверку горькой водой без самой крайней нужды. Жена, боясь кары свыше, попробует решить вопрос приватно с мужем либо с коэнами в Храме, если только она не уверена в своей правоте.

Поскольку правота женщины доказана, если вода на нее не действует, процедура, если она доведена до завершения, должна полностью положить конец дальнейшей ревности, и поставить все точки над слабыми местами супружеской жизни. Неопределенность сменяется уверенностью, и пара получает возможность вырваться из бесконечного цикла подозрений.

Наконец, «Как вода проверяет ее, так вода проверяет его» (Сота 27б). В тот момент, когда жена выпивает горькую воду, все, что происходит с ней, происходит и с тем мужчиной, который с ней согрешил, где бы он ни находился. Как комментирует рав Шимшон бен Рафаэль (РаШаР) Гирш, именно поэтому в формуле, произносимой коэном, сказано чтобы живот опух, а колено ослабло (22) в грамматически абстрактной форме, а не «твой живот, твое колено». Тора не дает мужчине привилегий над женщиной. Воду дают именно женщине, потому что она сама — источник чистоты и самой жизни. (Поэтому, как говорит тот же РаШаР Гирш, в чашу примешивается земля из Храма: женщина сама подобна плодоносящей земле). Если хотят проверить, чиста ли вода в реке, проверяют не на середине реки, а у источника — поэтому проверяют не мужчину, а женщину. Но вину, если она есть, разделят оба.

РАМБАН (рав Моше бен Нахман; «Нахманид») говорит о проверке женщины горькой водой: «нет ни одного закона в Торе, кроме этого, который бы полагался на постоянно совершаемое чудо» (т.е. сверхъестественное событие). Это, по-видимому, неточно: заповедь о седьмом, субботнем годе (шмита — см. главу «Беhар») — также полагается на чудо: каждый шестой год из семи плодородность земли должна резко возрасти, чтобы хватило пропитания на три года. Но и через эту неточность РАМБАНа мы видим снова сходство женщины и Земли.

РаШаР говорит, что это обещание «личного» чуда, изобличающего измену, подчеркивает особую божественность супружеской пары. Любой конфликт в паре является непосредственной заботой самого Творца, именно Он становится судьей в вопросах супружеской верности. Это еще раз подчеркивает, что основной рабочей единицей в еврействе является не один человек, но пара, семья: во всякой паре, работающей во Имя Бога, присутствует Бог непосредственно.

Сразу за «горькой водой» рассказывается о людях, давших особый обет Единому: эти люди на некоторый период входят в состояние назир, что можно перевести «увенчанный». Что же это такое? Вновь предоставим слово РаШаРу Гиршу: это — определённый режим жизни и стремлений; тот, кто принял его на себя добровольно, отделяется от всего, свойственного его поколению, и возносится над ним: он делает своим назначением быть полностью «посвящённым Богу своему» — как бы всем своим бытием и желанием. Он как бы чертит вокруг себя круг и надевает на себя венец (незер): на его территории только Единый находится с ним.

Состояние «назир» может быть средством лечения внутренней проблемы ещё до того, как она привела к состоянию «тамэ». Оно может быть средством достичь более высокого духовного уровня. В любом случае, назир совершает как бы экстремальное погружение материального тела в духовный мир. При этом назир на физическом уровне не покидает своей семьи, своего окружения. Духовное без физического неполно, и невозможно совершенствоваться в высших сферах, забросив реальную жизнь. Более того, еврейский назир ни в коем случае не призывается отказаться от интимной близости: отношения между женой и мужем, находящимися в гармонии, святы!

От чего же надо отказаться назиру? От трёх вещей: ему запрещено прикасаться к мёртвому телу, стричься (и бриться) и употреблять опьяняющие вещества. Более того, запрещено ему есть виноград и всё, с ним связанное. Причина этому ясна (хоть и не объясняется в тексте). Назир — состояние высшего контроля, когда человек ест, пьёт, спит и дышит непосредственно во Имя Единого. Это единение не должно нарушаться из-за потери самоконтроля, и алкоголь, пусть даже в самой малой дозе, может помешать назиру в его состоянии. А в винограде может случайно содержаться опьяняющий сок.

Прикосновение к мёртвой плоти, как мы уже обсуждали, нарушает баланс телесного и духовного в человеке. А стрижка волос также является нарушением некоего баланса — поэтому и в дни Омера многие евреи не стригутся (формальная причина — траур по ученикам рабби Акивы — не объясняет столь долгого воздержания от стрижки каждый год).

Состояние назира не вечно. По окончанию своего назирства человек приносит жертву и состригает свои волосы: они сгорают на жертвенном огне в Храме, как символ окончания работы, «снятия венца».

В редчайших случаях человек становится назиром на всю жизнь, по обету своих родителей. В главе «Бехукотай» мы видели, что человек не может «обещать Богу» другого человека — если он это сделал, он может откупиться деньгами. Но ТАНАХ рассказывает нам о людях, с рождения посвящённых Единому и выполнявших требования своего посвящения. Ярчайший пример — Шимшон /русск. Самсон/, силач, герой и судья, сын Маноаха из колена Дан. Он был назиром всю свою жизнь. Его история изложена в книге Судей (Шофтим); в русской литературе его образ замечательно показан в романе Владимира (Зеэва) Жаботинского «Самсон-назорей», который я очень рекомендую всем.

Каждой главе Торы мудрецы древности поставили в соответствие отрывок из книг пророков, так называемую hафтарá: это текст, который (по мнению мудрецов) может помочь нам осмыслить мудрость соответствующей главы. К нашей главе «Насо» в качестве hафтара читается именно история Шимшона. Через неё мы можем понять связь между смежными темами — «горькой воды» и «назира». Падение Шимшона было именно из-за измены его жены. Измена духовная, идеологическая, может быть не менее страшной, чем измена физическая. И в волосах ли была сила Шимшона — или в его духовной цельности, потревоженной в тот день впервые за всю его жизнь?

Древнейший письменный отрывок Торы, найденный археологами, относится именно к главе «Насо»: это надпись на маленьком клочке серебра, свернутым в свиток и найденном в храмовой сокровищнице Кетеф-Хинном в Иерусалиме. Свитку не менее 2700 лет — он на семьсот лет моложе начертанных на нем слов. Текст свитка — коэнское благословение, БиркАт-КоhанИм.

Этот текст дан, как формула передачи благословения Единого народу. Кто передает? Коэны. Но они ли благословляют народ? Нет.
И они возложат Мое Имя на сынов Израиля, а Я благословлю их (6, 27).

Коэн — не посредник между человеком и Единым, а сотрудник конструкции Храма.

Талмуд (Сота 37б) указывает, что в Храме, в отличие от синагог, коэны не воздевали руки перед собой, а поднимали их, обращая к небу; и народ в Храме говорил не «амен», как в синагоге, а «благословенно Имя Почитания Его Царствования во веки веков». Почему? РаШаР Гирш комментирует, что такое отличие подчеркивало, что и Храм — не средоточие обитания Всевышнего. Если бы коэны поднимали руки к присутствующим, а те отвечали бы «амен», это могло бы восприниматься как ВНУТРИхрамовое действо: Бог, дескать, обитает в Храме и благословляет тех, кто там находится.

Храм — пульт управления благословением, но Единый находится в равной мере повсюду. Присутствующие в Храме — коэны, левиты и все остальные — пришли туда не за особым «куском благодати», а — чтобы поучаствовать в работе Храма. Даже те не-коэны и не-левиты, которые стоят там, заняты — они олицетворяют собой весь Израиль, не собравшийся в Храме; и благословение, сосредотачиваясь на них, передается всем.

Разрушен был Храм, и построен вновь, и вновь разрушен; но коэнское благословение постоянно произносится до сих пор, без перерыва, как во времена Аарона. Я надеюсь, что это постоянство поможет нам всем увидеть в скорейшем времени возрождение Храма и наступление нового времени.

Шаббат шалом!
Эли Бар-Яалом («Хатуль»)

 

admin @ 10:30

Извините, комментирование закрыто

Яндекс.Метрика