Рав Леви. Философия иудаизма, Тора. Бней Ноах, каббала
ВАЕХИ

Просьба Яакова — похоронить его в Эрец Исраэль

В чем разница между жизнью цадика (праведника) и раша (злодея)?

Злодей вначале может наслаждаться безмятежным спокойствием, но его радости приходит конец, и она сменяется цепью бесконечных невзгод.                                                                                          Праведник же вначале обречен на страдания, пережив которые он вступает в полосу счастья, — и оно длится вечно.

После десятилетий невзгод, Яаков прожил в Египте семнадцать лет, и его жизнь была наполнена ничем не омрааемым спокойствием и счастьем. Яакову посчастливилось увидеть Йосефа в роли влады-ки, а всех своих сыновей — праведниками, следовавшими путями своего отца.  Тора говорит об этих годах как о «годах жизни», п.ч. все это время Яакова осенял руах акодеш. Так Ашем вознаградил его за те семнадцать лет, которые он провел в скорби по Йосефу. Когда Яаков почувствовал, что его конец близок, он послал за Йосефом и попросил того, чтобы его не хоронили в Египте и он взял с Йосефа клятву, чтобы его тело перенесли в Эрец Исраэль и погребли там.                                                                                                              Почему Яаков Обратился к Йосефу, а не к другим сыновьям?                                                    П.ч. остальные его дети были бессильны что-либо сделать. Только Йосеф мог получить от фара-она разрешение покинуть Египет, чтобы перенести останки своего отца в Эрец Исраэль.                                

Почему Яакову так важно было, чтобы его похоронили в Эрец Исраэль!  Мудрецы учат, что те, кто похоронены в Эрец Исраэль, первыми поднимутся, когда придет время тхият аметим, воскрешение мертвых.    Яакова боялся, что если его захоронят там, то его потомки станут считать Египет своей родиной. Они могли рассуждать так: «Если бы эта земля не была святой, то в нее не зарыли бы тело праотца Яакова». Яаков хотел, чтобы его потомки всегда осознавали свое пребывание в Египте временным. Он опасался, что египтяне начнут поклоняться его останкам и объявят их б-жественными. Ведь они знали, что после прихода Яакова в Египет голод прекратился.

Яаков попросил Йосефа: «Перенеси мое тело в пещеру Махпела, ибо я хочу лежать вместе с моими отцами, чтобы восстать с ними из мертвых, когда наступит для этого время».

Мы знаем, что наши тела не вечны. Но ведем себя так, будто смерть лично к каждому из нас никогда не придет.

Наши праотцы всегда помнили, что в этом мире они лишь временные жители, которых поместили сюда только на короткий век. Они провели свою жизнь в подготовке к миру грядущему, ибо жили всегда с ясным сознанием смерти.

Яаков сказал: «И чтобы лечь мне с моими отцами» (там же 47:30).

Благословение Эфраима и Менаше

Йосефу сообщили, что отец тяжело болен. Яаков был первым из людей, кто тяжело заболел перед смертью. Он сам попросил у Ашема дать ему знать, когда подойдет конец его жизни.

Старость

До времен Авраама все люди выглядели молодыми до самой смерти. Авраам попросил у  Ашема даровать людям внешние признаки старости.

«Если отец и сын похожи друг на  друга, то как людям узнать, кому из них оказывать почес-ти, когда они появляются вместе? Дай человеку, — попросил он у Ашема, — какие-нибудь призна-ки старости, ну, например, седину и морщины на лице. И тогда будет понятно, кто отец, а кто сын». ;

Ашем ответил: «Клянусь, ты попросил то что нужно! И Я начну с тебя». Именно тогда Авраам стал выглядеть стариком. После него это свойство приобрели все последующие поколения.

Болезни

До Ицхака никому не приходилось испытывать муки болезней – именно он попросил у Ашема страданий:

«Человека, который умрет, так и не испытав страданий, Небесный суд будет судить со всей строгостью. А страдания, перенесенные в нашем мире, избавили бы его от геинома, от наказания в грядущем мире».

Ашем ответил: «Клянусь, ты попросил то что нужно! Я начну с тебя!» И сын Авраама последние свои годы прожил в мучительной слепоте.

Яаков попросил, чтобы перед смертью человек тяжело болел:

«Если человек умирает внезапно, то он не может заранее отдать распоряжения своим сыновьям и привести в порядок свои дела. Дозволь, чтобы человек мог подготовиться к смерти во время болезни, тогда у него будет возможность закончить самые необходимые дела».

Ашем сказал: «Клянусь, ты попросил то что нужно. И Я начну с тебя!» Яаков стал первым человеком, заболевшим перед смертью.

А чего просили бы у Ашема мы?

Если бы нам было дано попросить Ашема об исполнении какого-нибудь желания, то о чем бы мы стали просить? Почти наверняка и почти все стали бы просить вечной молодости, здоровья, счастья и т.п.

Наши праотцы просили о совершенно противоположном: они хотели вглядеть старыми, хотели, чтобы им были даны страдания и болезни!

В наши дни наибольшее значение придается благополучию в этом мире. Для наших же праотцев было очевидно, что цель человеческого существования — будущий мир. Они и просили о духовном благополучии человека, и отвергали то, что может стать пагубным для его души.

Благословения цадика

Жена Йосефа, Аснат, посоветовала мужу: «Получить благословение от цадика — все равно, что получить благословение от Ашема! Возьми сыновей и езжай к Яакову, чтобы он мог благословить их».

И тогда Йосеф вместе с двумя своими сыновьями отправился в землю Гошен. Он хотел погово-рить с отцом о двух вещах:

  1. Попросить его, чтобы он включил Менаше и Эфраима в число будущих еврейских колен.
  2. Высказать свою обиду на то, что Яаков не похоронил Рахель, мать Йосефа, в пещере Мах-пела.

Менаше и Эфраим

Когда Ашем явился Якову в Лузе, Он пообещал: «Народ и сонм народов произойдут от тебя» (Берешит 35:11).

Говоря про «народ», Он имел в виду Биньямина, которого Рахель тогда носила в своем чреве. Все остальные сыновья уже родились, и ничего нового произойти от него в будущем уже не могло.

Кого же тогда Ашем пообещал мне, что от Якова родится еще и «сонм народов», Он говорил о двух сыновьях Йосефа, тогда еще не родившихся, которым и предстояло быть причисленными к коленам. Эфраим и Менаше будут иметь такое же положение, что и Реувен и Шимон. У каждого из этих двух колен будет свой собственный флаг-символ, возглавлять их будут их князья, и они получат свои уделы в Эрец Исраэлъ.

Почему Рахель не была похоронена в пещере Махпела

Когда Яков пришел из Падан Арама, Рахель уже умерла. Ее смерть была для него самым тяжелым из всех перенесенных несчастий. Яков похоронил ее у дороги и Йосефа это возмущало. Он очень хотел, но похоронил ее в Бейт Лехеме потому, что этого потребовал Ашем.

В пророчестве Якову открылось: в будущем Навухаднецар отправит сыновей Израиля в изгнание, они будут проходить мимо могилы Рахель. И тогда Рахель станет умолять Ашема смилостивиться над ними — и Он примет молитву праведницы.

Почему Яаков он поменял руки при благословении сыновей Йосефа?

Яаков пророчески увидел, что от Эфраима в будущем произойдет Йеошуа — будущий вождь еврейского народа, ученик пророка Моше.

Возложив руки, Яаков благословил Йосефа и его сыновей такими словами:

— Б-г, перед Которым послушно ходили мои отцы, Авраам и Ицхак, дабы исполнять Его волю, и Который поддерживает (пасет) меня до сего дня, всегда посылал мне ангела, чтобы избавить меня в дни нужды. (Так, Его ангел избавил меня от рук Эсава и от рук Лавана и не дал мне умереть в дни голода.) Да благословит он (ангел) этих молодых (Эфраима и Менаше)!

Последние слова относились также и к будущим потомкам Эфраима и Менаше — Йеошуа и Гидеону, которые удостоились встречи с ангелами.

— Да наречется в них мое имя и имена моих отцов, Авраама и Ицхака! (О еврейском народе иногда говорится как о «Эфраиме» или «Йосефе», см. Ирмияу 31:9 и Амос 5:15.) И расплодятся они как рыбы!

Известно, что рыбы размножаются очень быстро, и им не угрожает дурной глаз, поскольку они скрыты глубоко под водой. В этом и заключается благословение потомков Йосефа — они размножатся, и им не помешает ничья зависть.

Глаз — светильник тела.K Итак, если у тебя ‘добрый глаз’ , то всё твоё тело будет наполнено светом; но если у тебя ‘злой глаз’, всё твое тело будет наполнено тьмой. Если, в таком случае, свет в тебе — это тьма, то насколько же велика та тьма!                  .                                                                                                                                                            (Матф.6:22)                                                                                

Чем заслужили потомки Йосефа такое особенное благословение?

Мы помним, Йосеф оберегал свои глаза и не посмотрел на то, что ему не принадлежало (как в истории с женой Потифара). В заслугу этого Ашем сделает его потомство бесчисленным и будет беречь его от дурного глаза.

Благословение, которое получили Эфраим и Менаше, произносят с тех пор многие отцы, когда благословляют своих сыновей: «Да сделает Ашем вас подобными Эфраиму и Менаше!»

Почему, благословляя своих сыновей, мы упоминаем Эфраима и Менаше, а не наших праотцев — Авраама, Ицхака и Яакова?

Эфраим и Менаше были первыми евреями, которые родились, выросли и получили образова-ние в изгнании, оставшись при этом верными заповедям Торы. Поэтому они и выбраны для нас в качестве образцов для подражания.)

Йосеф, заметив, что его отец возложил правую руку на голову Эфраиму, младшему из сыновей, решил, что тот перепутал их старшинство. Поэтому он взял Яакова за правую руку, чтобы возложить ее на голову Менаше.

Не так, отец, — сказал Йосеф. — Этот первенец. Ему на голову возложи свою правую руку!

— Моя правая рука должна быть на голове Эфраима! — твердо ответил Яаков.

Менаше тоже велик, ибо от него произойдет великий судья (Гидеон). Но того судью превзой-дет потомок младшего брата Менаше (намек на Йеошуа), слава которого распространится по всему миру, ибо он сможет остановить солнце.

За какие же заслуги Эфраим получил благословение первенца?

Ашем благоволит к людям скромным, а Эфраим был скромен и непритязателен, за это он и получил право первородства.

Последние слова Яакова

Перед смертью Яаков обратился к сыновьям с тремя повелениями:

  1. Не нарушайте запрета идолопоклонства. Это предостережение относилось к потомкам его сыно-вей, которым предстояло жить во времена изгнания. Яаков боялся, что они начнут сомневаться в своей вере в Ашема и поддадутся искушению оставить Тору, ибо долгое время будут проживать в среде языч-ников. Поэтому он и решил опередить события и предостеречь их.
  2. Не проклинайте Ашема!

Такое предостережение Яаков счел достаточно необходимым, потому что хотел предупредить своих сыновей: проклятие Ашему приравнивается к отрицанию Его существования и служению идолам.

  1. Пусть к моему гробу не притронется ни один идолопоклонник, иначе Шехина покинет мой гроб! Яаков дал наставление сыновьям, как нести его гроб: «Три колена должны идти с северной стороны, три — с южной, три — с восточной и три — с западной. В таком же порядке вы будете впоследствии прохо-дить по пустыне, под четырьмя флагами, а Шехина будет пребывать среди вас.

Смерть Яакова и его погребение

Как только Яаков закончил благословлять своих сыновей — в тот же момент его душа покинула тело. С плачем Йосеф упал на грудь своего отца, поцеловал его и закрыл его глаза, тем самым выполнив обещание, которое дал Яакову Ашем: «Йосеф приложит свою руку к твоим глазам» (Берешит 46:4).

Все жители Египта оплакивали Яакова, ибо знали, что только благодаря его благословению Нил регулярно выходил из берегов и питал водой поля. Теперь, после смерти Яакова, все вновь ожидали наступления голода. Египтяне оплакивали его семьдесят дней и даже своих лошадей и ослов покрыли траурными попонами.

Почему Йосеф попросил похоронить его именно в Шхеме?

Ашем хотел, чтобы Йосефа похоронили в Шхеме, и потому сказал сынам Израиля: «Вы продали Йосефа, принесите же его останки обратно в Шхем, в то место, где вы продали его!»

Шхем Йосеф получил в дар от отца. Земле из удела каждого колена было присуще одно из свойств характера этого колена, аналогичное его духовным качествам. Ашем хотел, чтобы Иосеф был погребен в своем уделе, так как там он мог найти подходящее для себя место успокоения.

Иосеф умер в возрасте ста десяти лет. Остальные сыновья Яакова стали умирать один за другим; последним ушел из жизни Леви.

Биньямин до конца своей жизни был безгрешен, оставаясь абсолютным праведником, но и ему было суждено умереть, ибо, с тех пор как змей склонил Хаву к греху, все человечество обречено на смерть Б-жествен-ным повелением.

Четыре цадика умерли, не совершив ни единого греха. Их смерть наступила только в результате повеления Всевышнего. То были:

— Биньямин, сын Яакова;

— Амрам, отец Моше;

— Ишай, отец Давида;

— Килав, сын Давида. (Килав был сыном Авигайль, жены Давида, и выдающимся талмид-хахамом.)

НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

Смерть после смерти (Ваехи)

 Величие атеизма

Недельное чтение «Ваехи» начинается словами: «И жил Яков в земле египетской семнадца-ть лет, и было дней Якова, годов жизни его, сто сорок семь лет. И подошло время Израилю умереть» (47.28).

Вся глава «Ваехи» занята предсмертным периодом жизни Якова и его «духовным завеща-нием» — благословением сыновей. Все в этой главе, как и во многих других местах Торы, посвяще-но тем, кто остается, а не тем, кто уходит.

Некоторых удивляет то, что в Торе отсутствует представление о загробном мире. Два раза в Торе (Брешит 37.35 и Бемидбар 16.30) вскользь упоминается преисподняя («шеол»), но полноце-нные высказывания о загробном существовании появляются только в пророческих книгах.

Что же касается идеи воскресения, то в открытом виде она ни разу не встречается во всем ТАНАХе. Атеисты даже злорадствуют по этому поводу и уверяют, что веру в бессмертие души евреи придумали позже. Но это, конечно, не так.

Для патриархов и их ближайших потомков потустороннее существование представлялось столь естественным, что его попросту никак не выделяли. Представления о бессмертии души стали вырабатываться по мере того, как стали зарождаться сомнения («Кто знает, возносится ли ввысь дух человеческий, а дух животных – нисходит ли вниз, в землю?»  Коэлет 3.21). Так Сократ в платоновской диалоге «Федон» приводит свои четыре доказательства бессмертия души в контексте сомнений Кебета, высказанных с беспощадной  прямотой: «То, что ты говорил о душе, вызывает у людей большие сомнения. Они опасаются, что, расставшись с телом, душа уже нигде больше не существует, но гибнет и уничтожается  в тот самый день, как человек умирает. Едва расставшись с телом, выйдя из него, она рассеивается, словно дыхание или дым, разлетается, и ее уже решительно больше нет»

Как бы само естество человека, его животное начало побуждает испытывать этот утробный страх – страх полного уничтожения. Причем сознание не только не изгоняет этот страх, но выводит его на следующий уровень. Осознание смертности обесценивает все смыслы и цели повседневного существования,  делает невозможным осуществление элементарных созидательных действий. «Зачем? Ведь все равно ты умрешь!» — шепчет человеку отравленный осознанием смертности разум. Еще хуже приходится «высоким идеалам». Как справедливо писал Достоевский: «Любовь к человечеству даже совсем немыслима, непонятна и совсем не возможна без совместной веры в бессмертие души человеческой».

Миллионы атеистов живут, не задумываясь над разрушительностью своего мировоззрения. Но вместе с тем нашлись атеистические экзистенциалисты (прежде всего Камю), которые дерзнули искать смысл жизни даже при условии, что они совершенно всерьез смертны.  Они показывали, что следует выбирать жизнь, даже если мы уверены, что жизнь ограничивается земным существованием. Арсенал их аргументов достаточно скуден и в пределе сводится к одному: достоинство человеческой свободы и человеческого разума столь велики, что даже  если мы посчитаем, что они представляют собой не более чем мгновенную вспышку, мы обязаны почтить их святость, мы обязаны сохранять самоуважение. Как писал Паскаль: «Человек — это лишь тростник, и притом очень слабый по природе, но этот тростник мыслит. Пара, капли воды достаточно, чтобы его умертвить. Но если бы даже вселенная раздавила его, человек все-таки был бы более благороден, чем то, что его убивает, потому что он знает, что он умирает, а вселенная ничего не знает о том преимуществе, которое она имеет над ним».

Итак, истинное величие человека состоит в том, что он не становится  подлецом и самоубийцей даже тогда, когда приходит к уверенности, что его душа исчезнет навсегда. И это последнее «остаточное» величие — самое чистое и самое бескорыстное  из всех возможных. Это с одной стороны, со стороны атеистов. С другой стороны, со стороны верующих  вопрос бессмертия души в действительности остается открытым!

И дело даже не в том, что идея Всевышнего не связана напрямую с идеей человеческого бессмертия (что в свое время позволило саддукеям («цдуким») отказаться от веры в бессмертие души). Дело в том, что даже веря в то, что человеческая душа в принципе бессмертна, никто из верующих не может поручиться, что это бессмертие относится к нему. Ведь в принципе религия допускает так же и полную гибель души! Однако прежде чем рассмотреть религиозные представления о возможности уничтожении души, попытаемся задуматься над тем, что вообще представляет собой смерть? Чему она соответствует в духовном мире, в мире «платонических идей»?

Вторая смерть

Почти все религии исходят из веры, что у всякого предмета в этом мире имеется его духовный прообраз. Так, некоторые мистики отмечают, что животный мир соответствует многообразию человеческих чувств и эмоций, деревья – познанию, металлы духовной твердости и т.д. Или, например, легко заметить, что телесная половая близость создана по образу духовного сближения душ, что в телесной любви отражается любовь духовная.

Однако в смерти мы этого, как будто бы,  не замечаем. Смерть вроде бы относится к тем редким предметам, которые не имеют прообразов, в которых различия между тем и этим миром стирается. Например, некоторые мистики отмечают, что дар зрения трансцендентен, что  душа, покинувшая тело, видит точно так же, как она видела глазами. Это звучит правдоподобно. Я слышал про одного человека, потерявшего зрение в результате химического ожога. Когда он пережил клиническую смерть, то дар зрения на несколько минут вернулся к нему, и он увидел врачей, занимающихся его реанимаций. После того как они спасли его, вновь наступила мгла. Таким образом, легко заключить, что зрение телесное и зрение духовное – это одно и то же зрение. Создается впечатление, что смерть относится к предметам того же рода.

В самом деле, разве наша земная телесная смерть, которой боится атеист, не совпадает по своему смыслу с той вечной смертью, которой боится верующий? Создается впечатление, что смерть земная и смерть вечная – это одна и та же смерть, что между ними существует тождество, а не соответствие, что страх смерти, который мы испытываем почти физиологически – это один и тот же — сквозной для всех миров — страх.

Ведь когда мы боимся смерти, мы боимся не телесной смерти, мы боимся именно того уничтожения нашей души, возможность которого иудаизм не только не отрицает, но (в отличие от христианства) открыто допускает.

Действительно, высказываний о том, что грешная душа может быть уничтожена, в еврейской традиции можно встретить немало. «Так сказал Господь Пресвятой: Смотри: Я пречист, и обитель Моя чиста, и слуги Мои чисты, и душа, которую Я даю тебе, чиста. Если ты вернешь Мне ее такой, какую Я дал ее тебе, хорошо; а если нет – Я сожгу ее перед тобой» (Кохелет Раба 12.7).

Кто-то скажет, что эти слова имеют отношение лишь к каким-то  тяжким грешникам. Так Виленский Гаон пишет: «Есть четыре вида кошерования посуды – прокаливание в огне; погружение в кипящую воду, которая представляет собой сочетание воды и огня; окунание в холодную воду; а глиняная посуда кошеруется разбиением. И этому соответствует четыре вида людей: праведники, средние, нечестивцы и совершенные злодеи. И когда переходят реку Динур, каждый судится согласно его деяниям. Праведники судятся холодной водой, нечестивцы – огнем, средние водой и огнем, т.е. кипятком, а те, кто следуют за животной душой, истребляются там, поскольку если глиняная посуда разбилась, ее невозможно починить»

Но что значит тяжкие грешники? Какой нормальный человек не воспринимает себя – по крайней мере периодически – как тяжкого грешника?

В Гемаре (Нида 30.б) говорится о заклятии, которое произносит ангел перед рождением человека: «Будь праведен, и не будь нечестив, но даже если весь мир скажет тебе: ты праведен, считай себя нечестивым. И знай, что Господь пречист, и слуги Его чисты, и душа, которую Он тебе дал, чиста. Если сохранишь ее в чистоте – хорошо, а если нет – Я возьму ее у тебя». Если вдуматься, то это заклятие прямо предписывает праведнику опасаться того, что его душа может быть уничтожена!

Поэтому не удивительно, что страх уничтожения души – т.е. то самое представление о смерти, которое преследует атеистическое общество Нового времени, в каком-то смысле всегда разделяли и благочестивые верующие люди! Страх полного исчезновения – это таким образом здоровый элемент того «страха Божия», который является основой всякой подлинной веры.

Ничто, мне думается, так не свидетельствует об этом, как  следующая история, рассказанная в Гемаре (Брахот 23.б): Ученики застали раби Йоханана бен Закая плачущим. Он объяснил им: «Если бы меня вели к царю из плоти и крови, который сегодня здесь, а завтра в могиле, и если он разгневается на меня, его гнев не вечен, если в темницу меня заточит, то заточение не вечно, если он умертвит меня, то не навеки, и к тому же я мог бы уговорить его или подкупить, и все же я бы страшился. А ныне меня ведут, чтобы мне предстать перед Царем над царями, Святым, благословен Он, Кто жив и сущ во веки веков. Если Он разгневается на меня, Его гнев вечен, если меня заточит, заточение вечно, если меня умертвит, эта смерть навеки, и я не смогу ни подкупить Его, ни уговорить… Как же мне не плакать».

Итак, вроде бы страх смерти атеиста ничем не отличается от страха  благочестивого человека, ужасающегося «смертью навеки». Но разве тогда не следует воспринять атеистический экзистенциализм, исходящий из одного «остаточного» человеческого достоинства, как некое последнее откровение, как тот предел трезвой требовательности к себе, который никогда и никому уже не дано будет превзойти?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, относительно всего сказанного важно сделать одно уточнение. В определенном аспекте земная смерть все же существенно отличается от вечной смерти. В действительности  «смерть навеки» и смерть земная – это не одна и та же смерть, как одним и тем же даром является зрение души воплощенной и развоплощенной. Смерть земная отличается от «смерти навеки», как любовь телесная отличается от любви духовной. Хотя единение тел отображает идею единения душ, само это телесное единение вовсе не предполагает, что души так же единятся. Напротив, в значительном числе случаев происходит прямо обратное, а именно, в сексе люди используют друг друга, а не любят.

То же самое мы имеем и в случае смерти. При всем том, что животный страх смерти и страх «смерти навеки» восходят к одному корню, при всем том, что они растут из одного смысла, они отличаются по самой своей сути. Действительно, животный страх смерти был до сих пор как раз одним из самых действенных средств лишения жизни вечной. Животный страх смерти не раз заставлял людей ценою сохранения своей земной жизни отказываться от жизни вечной. Ибо тот, кто ради сохранения своей временной жизни убил другого, в вечности убил самого себя.

Таким образом можно сказать, что животный страх земной смерти  заманивает человека в вечную смерть, а страх вечной смерти делает бесстрашным перед лицом смерти земной.

МЕЖДУ  СВЯТЫМ  И  СВЯТЫМ  («Ваехи» 5763)

Эфраим и Менаше

В недельном чтении «Ваехи» описывается последний период жизни Якова и те благословения, которые он дал своим сыновьям перед смертью. В том числе приводится и сцена благословения Эфраима и Менаше:  «И благословил Йосефа, и сказал: Бог, пред которым ходили отцы мои, Авраам и Ицхак, Бог, пасущий меня с тех пор, как я существую, до сего дня, Ангел, избавивший меня от всякого зла, да благословит отроков сих, и да будет наречено имя мое и имя отцов моих, Авраама и Ицхака, и да расплодятся они во множестве среди земли. И увидел Йосеф, что отец его положил правую руку свою на голову Эфраима; и прискорбно было ему это. И взял он руку отца своего, чтобы свести ее с головы Эфраима на голову Менаше. И сказал Йосеф отцу своему: не так, отец мой, ибо этот – первенец; клади правую руку твою на его голову. И не согласился отец его, и сказал: знаю, сын мой, знаю; он также станет народом, он также будет велик; но меньший его брат будет больше его, и потомство его будет многочисленным народом. И благословил он их в тот день, сказав: тобою будет благословлять Израиль, говоря: «Да сделает тебе Бог, как Эфраиму и Менаше». И поставил Эфраима впереди Менаше».

В связи с этим эпизодом уместно продолжить начатую в прошлый раз тему о соотношении «пропитания» и «избавления», о соотношении  производительного труда и изучения Торы, но уже внутри израильского контекста.

Дело в том, что в этом благословении Якова традиция опять же усматривает подтверждение того, что пропитание больше чем избавление, что «парнаса» больше чем «геула». Так в трактате «Песахим» (118) мы читаем: «Сказал раби Йоханан: «Обеспечение человека пропитанием дело более трудное чем избавление. Ибо об избавлении сказано: «Ангел, избавивший меня от всякого зла» (48.16), т.е. избавление от зла осуществляется посредством одного только ангела, но относительно пропитания сказано: «Бог, пасущий меня с тех пор, как я существую, до сего дня» (48.15). В пропитании только Всевышний может помочь».

Итак, в глазах традиции «геула», т.е. чудесное избавление, все же менее чудесно, чем рутинное повседневное пропитание. Таким образом, то обстоятельство, что согласно мнению раби Шимона бар Йохая, о котором я упоминал в прошлый раз, народам доверено заботиться о пропитании, а евреям — об изучении Торы, не содержит в себе ничего уничижительного по отношению к народам в глазах самой же еврейской традиции.

Однако об этом дополнительно свидетельствует так же и то обстоятельство, что внутри самого Израиля имеет место аналогичное распределение занятости. А именно, что часть евреев посвящает себя изучению Торы, а часть – бизнесу.

О характере этого разделении на сферы деятельности внутри самого еврейства и хотел бы я сегодня остановиться.

Прежде всего следует отметить, что такое разделение труда имело место как раз между Эфраимом и Менаше, о благословении которых мы только что прочитали. Согласно мидрашу, Менаше помогал Йосефу править страной, а Эфраим находился при Якове и учил с ним Тору.

Хорошо известно, что сам Всевышний отделил потомков Леви внутри Израиля и посвятил их для служения в Храме, не предоставив им даже земельных наделов. В этом смысле характерно, что получивший Тору Моше был потомком Леви. Но при этом знаменательно так же и то, что вторым лицом в истории получения Торы был потомок Эфраима — Иегошуа Бин-Нун.

Когда Моше находился на Синае и записывал там Тору, то Иегошуа Бин-Нун ждал Моше у самой границы дозволенного приближения к горе. И именно ему передал Моше все полученное им на Синае, как сказано в самом начале трактата «Перкей Авот»: «Моше получил Тору с Синая и передал Иегошуа».

Иегошуа был близок к Моше как никто другой, и как никто другой он был способен принять Тору. Мы читаем: «И призвал Моше Иегошуа и сказал ему пред очами всего Израиля: крепись и мужайся, ибо ты войдешь с народом сим в землю, которую Господь клялся  отцам их дать им, и ты ее передашь им во владение. А Господь Сам идет пред тобою, Сам будет с тобою, не отступит Он от тебя  и не оставит тебя, не бойся и не трепещи… И сказал Господь Моше: вот дни твои приблизились к смерти, призови Иегошуа и станьте в шатре откровения,  и дам Я ему указание. И пошел Моше и Иегошуа и стали в шатре откровения. И явился Господь в шатре, в столпе облачном…» (Дварим 31.7-18)

Итак, мы видим что потомок Эфраима оказался предельно приближен к величайшему пророку, получившему Тору, и даже частично сам участвовал  в ее получении.

Это распределение ролей, это «разделение труда» внутри Израиля встречается неоднократно и в самых разных аспектах. Хорошо известна договоренность, достигнутая на этот счет  между Звулуном и Исахаром. Так, Раши пишет (на Дварим 33.18): «Звулун и Исахар договорились, что Исахар полностью посвятит себя изучению Торы, а Звулун будет отправляться в морское плавание с товарами и, зарабатывая, будет заботиться о пропитании Исахара».

Все мы хорошо знаем, что в последние века такое разделение труда имело место внутри многих еврейских семей: отец семейства просиживал целый день в ешиве, а его супруга в поте лица добывала хлеб. Социальным лицом такой еврейской семьи поэтому неизбежно служила женщина. От женских имен проистекают по этой причине и многие еврейские фамилии: Дворкины, Фейгины и т.д. Моя бабушка рассказывала мне, что когда одного религиозного еврея из ее местечка вызвали в суд для дачи свидетельских показаний и попросили представиться, то он назвал себя «Хана Индын чоловик» (т.е. муж Ханы Инды).

Сам вопрос, должен ли человек всецело предаваться изучению Торы или также заниматься ремеслом, поднимается в традиции многократно и не имеет однозначного решения. Так, в уже упомянутой выше Гемаре с раби Шимоном бар Йохаем, считающим, что еврей призван всецело изучать Тору, спорит раби Ишмаэль, полагающий, что следует распределять время между учением и ремеслом. А в трактате «Перкей Авот» (2.2) сказано: «Хорошо совмещать изучение Торы с занятием мирским. Сочетание их двух стирает греховность». Как бы то ни было, но мы ясно видим, что распределение сил между  пропитанием и изучением Торы (отражающее разделение между святым и будничным) неизбежно наблюдается также и внутри самой еврейской общины.

Однако, поскольку это разделение производится в данном случае внутри самой общины, внутри самого «святого», то оно отличается от классического разделения на святое и будничное и именуется иначе, а именно – «разделением между святым и святым».

«Разделение между святым и святым» («авдала бейн кодеш лекодеш») — это устойчивое понятие и литургическая формула, используемая в ряде случаев, как например, при отделении субботнего дня от следующего за ним праздничного.

Иными словами, разделение между святым и будничным дополняется разделением между святым и святым. И это довольно существенный момент в диалектике «пары», на котором стоит  отдельно остановиться.

Логика пола

В основе еврейского взгляда на мир лежит парность. Всему противостоит что-то другое. Как сказано в мидраше Тмура: «Святой сотворил весь мир парным: одно вместо другого, и одно против другого – Без смерти не было бы жизни, а без жизни не было бы смерти; без мира не было бы зла, а без зла не было бы мира… Не будь бедняков, богатые не выделялись бы, и не будь богачей, не выделялись бы бедняки. Он сотворил миловидность и уродство, мужчин и женщин, огонь и воду… Все это чтобы возвестить о могуществе Святого, благословен Он, Который сотворил все парным и сообщным – за исключением Святого, благословен Он, Который один, и при Нем нет второго».

Но детализация этого принципа проявляет себя в том, что пары противостоят другим парам, образуя тем самым пары пар.

И это довольно существенный и продуктивный момент, ибо именно он лежит в основе брачной логики, которая наиболее полно раскрывает диалектику парности, как диалектику дополнительности.

Итак, оба эти разделения — на «святое и будничное» и на «святое и святое» — тесно связаны и необходимы друг другу. Но при этом буквально бросается в глаза, что две эти пары структурно напоминают две пары хромосом отвечающих за пол животного или человека.

Собственно говоря, любой признак любого живого существа, начиная ресничками инфузории туфельки и кончая бивнями мамонта, определяется именно двойным набором генетического кода. Так что в тех случаях, когда эти признаки не совпадают – например окраска шерсти, то какой-то один из генов оказывается доминирующим по отношению к другому. Например, хорошо известно, что ген, отвечающий за черную окраску шерсти доминирует над геном, отвечающим за белую окраску.  Так, если два гомозиготных гена АА определяют черную окраску, а два гомозиготных гена аа — белую, то гетерозиготные особи с набором генов Аа будут иметь черную окраску.

Между тем наследование пола обладает одним дополнительным нюансом. Гены, отвечающие за женские половые признаки, рецесивны, т.е. они проявляются лишь при двойном наборе женских генов (Х и Х хромосомы). Гены, отвечающие за мужские признаки, всегда доминантны, и сочетание генов, ответственных за мужские и женские признаки, формируют мужской облик. Но дело в том, что при этом двойной набор  мужских генов (У и У хромосомы) не может создать жизнеспособное существо. Наследование пола, таким образом, обладает уникальной логикой, отличной от логики наследования цвета волос и вообще любых других признаков.

Возвращаясь к нашей теме, следует обратить внимание на то, что святое может быть отделено от будничного и от святого же, но будничное от будничного отделено быть не может. Такой вариант отсутствует, он смысловым образом не обеспечен. Иными словами, будничное всегда представляет собой комбинацию будничного и святого. В будничном святое всегда рецесивно, всегда подавленно, но оно в нем обязательно присутствует (выражение «для него нет ничего святого» — это выражение полного нравственного приговора).

На примере взаимоотношений иудаизма и христианства эта логика особенно бросается в глаза. Действительно, если христианство – это всегда иудео-христианство, в том смысле, что любая форма христианства включает в себя элементы иудаизма и совершенно немыслима без этих элементов, то для иудаизма такое сочетание смертельно опасно и даже принципиально невозможно. Иудаизм не допускает в себе никаких христианских примесей.

Так, христианину не составляет никакой трудности зайти в синагогу, и многие баптисты делают это регулярно. Но галаха запрещает еврею входить в христианский храм. Сочетание иудаизма с христианством внутри иудаизма недопустимо, потому что такое сочетание неизбежно представляет собой христианство. Однако это положение не только не препятствует диалогу между этими религиями, но напротив, является условием его продуктивности.

Итак, будничное немыслимо без святого, оно держится сочетанием себя самого со святым (в противном случае оно — нечистота). Святое же только свято. В святом нет и не может быть никакой примеси будничного, а поэтому и всякое разделение в нем самом — это разделение между святым и святым.

Кого-то это может смутить. Что ж это получается? Евреи – это женское начало, а народы – мужское? Если угодно – да. Например, традиционное объяснение того, что женщина должна благодарить Всевышнего за то, что Он создал ее «по Своей воле», сводится к тому, что женщина ближе к Богу, чем мужчина. И каббала считает, что как в этом мире доминирует мужское начало, так в мире грядущем будет доминировать женское.

Однако, если угодно – нет. Ведь существуют биологические виды, в которых мужские признаки передаются сочетанием ХХ хромосом, а женские Х и У хромосом. Общая логика сохраняется, но признаки наследуются противоположным образом.

СВОБОДА  И  ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ   («Ваехи»)

Импульс снизу

В недельном чтении «Ваехи» описывается кончина Якова и те благословения, которые он дал своим сыновьям на смертном одре:  «И воззвал Яков к своим сынам и сказал: Соберитесь, и я поведаю вам, что случится с вами в будущем. Сойдитесь и слушайте, сыны Якова, и послушайте Израиля, отца вашего! Рувен, первенец мой…» 9.1-2

Итак, за обещанием раскрыть грядущие события последовали благословения, а не предсказания. Что это значит?

Ссылаясь на Мидраш (Берешит раба 98а) Раши пишет: «Он желал раскрыть конец, но Шехина устранилась от него, и он стал говорить другое».

Итак, Яков действительно желал заглянуть в будущее и сообщить о нем сыновьям, но вместо этого вынужден был ограничиться благословениями, т.е. своеобразными пожеланиями благого будущего.

Весьма знаменательная и символичная замена. Будущее не предвидится, не предсказывается, а творится нашими пожеланиями, усилиями и стремлениями, благословленными свыше. «Заглянуть» в будущее – это значит пожелать свершиться чему-то благому, самоотверженно вложить в это будущее свое сердце.

Пожелать удачи, «поболеть» за успех достойного предприятия — это единственный духовно подлинный и легитимный способ «предсказания будущего». Будущее сгущается, конденсируется из этого пожелания. В этом основа известного духовного принципа «итхирута дилтата» — «импульса снизу»: небеса отвечают благословением на дерзновенные начинания, зарождающиеся на земле; в нижнем временном мире зарождаются те смыслы и свершения, которые благословляются свыше. Этот принцип лежит в основе иудаизма.

Возможность предвидения

Но как тогда возможно предвидение будущего, предвидение, о котором известно и из еврейской традиции, и из жизненного опыта?

Действительно, не только Всевышний, зачастую самые рядовые смертные обладают совершенно точным знанием будущих событий. Примеров тому можно привести немало. На меня лично, сильное впечатление произвел рассказ советского диссидента генерала Петра Григоренко. В своих воспоминаниях «В подполье можно встретить только крыс» он пишет: «В один из первых дней после нашего поселения на «Смоляниновой горе» к нам в комнату зашла пожилая цыганка. Говорила она, как и все украинские цыгане, по-украински, и внешне не отличалась от других цыган, но в облике ее было что-то неуловимо интеллигентное. Она сразу же обратилась ко мне: «Позолоти ручку — погадаю». Я резко отказался. Чтобы как-то загладить мою резкость, Гриша Балашов — человек внутренне мягкий — протянул руку и сказал: «Мне погадай». Она внимательно посмотрела на его руку и сказала: «Ты не тот, за кого себя выдаешь. И жизнь твоя пойдет не так, как ты наметил. Будешь летчиком, но… недолго полетаешь». Самое удивительное в этом гадании: «летчик». В начале 1924 года даже самые фантастически настроенные комсомольцы не думали об этой специальности. Стоит удивляться, что простая цыганка заговорила об этом. После Гриши она снова приступила ко мне. Я снова, еще резче, отказался. Не хватало еще комсомольцу гаданьем заниматься! Но она не отставала. К ней обратился Шура: «Мне гадай!». Она, мельком взглянув на его руку, пренебрежительно сказала: «Что тебе гадать! Живешь по-собачьи и подохнешь как собака». И снова ко мне. Ребята тоже взялись за меня. Пришлось дать руку. И вот что она мне сказала: «Долго здесь не будешь. Пойдешь учиться. Но кем захочешь стать — не станешь. Будешь военным. Служба будет успешная. Товарищи завидовать будут. Потом придут страшные времена и войны. Не убьют. Переживешь. Жить будешь долго, но старость… О-о!»

«Тогда, после гадания цыганки, шагая на следующее утро рядом со мной на работу, он (Гриша) вдруг сказал: «А ведь цыганка права, я действительно не тот, за кого себя выдаю. Я сын священника. Когда отца начали преследовать и меня выгнали из девятилетки, я уехал к дяде, учителю, в Балашов. Дядя мне достал справку, как своему сыну, будто я сын учителя. И я уехал. С этой справкой поступил на работу и в комсомол»… В Балашове создавалась авиационная школа, со временем превратившаяся в прославленное «Балашовское летное училище». Гриша поступил в него. В 1928 году окончил. За отличные успехи оставлен в постоянном составе училища — инструктором. Во время учебно-тренировочного полета отказал мотор. Одновременно что-то случилось с двойным управлением, инструктор не мог перебрать управление на себя. Добрался как-то до управления курсанта и попытался посадить самолет. Но потерпел аварию. Курсант остался жив, а инструктор умер в больнице, не приходя в сознание…. Странные чувства одолевали меня. Я не мог, просто не в состоянии был поддаваться мистике, но гадание сбывалось столь реально, что объяснить все случайным совпадением я тоже не мог» (по поводу  Шуры Григоренко сообщает, что тот мертвецки напился, упал в лужу и захлебнулся в ней).

Как мы видим, цыганке было открыто будущее не только по-собачьи  «предсказуемого» Шуры, но и в высшей степени «непредсказуемого», исключительного Петра Григоренко. А ведь Григоренко был исключителен дважды. Если в отношении общего числа диссидентов счет шел на сотни, то диссидентов, вышедших из номенкулатуры, можно было пересчитать по пальцам.

Как же возможно такое предвидение? Как известно, традиционное отношение иудаизма к этой проблеме выражено словами рабби Акивы:  «Все предвидено, но свобода дана». Раввин Арье Каплан в следующих словах пишет о том, как это изречение преломилось в дальнейшей традиции: «Рамбам говорит, что если знание Всевышнего абсолютно, то логика обязывает нас признать, что у человека нет свободы выбора; а если у человека есть свобода выбора, то логика обязывает нас признать, что знание Всевышнего не абсолютно. Ответ Рамбама на этот вопрос таков: человеческая логика не может быть применена к сфере, включающей знание Всевышнего, но несмотря на то, что решение этого парадокса не под силу человеческому разуму, решение есть. Этот парадокс служит предметом обсуждения в любом авторитетном еврейском труде по философии иудаизма. Не все авторы определяют вопрос с той предельной четкостью, как это сделал в свое время Рамбам, но все согласны с тем, что наше непонимание природы Божественного знания будущего никоим образом не дает нам оснований утверждать, что у человека нет свободы выбора. Остроумное решение предлагает раби Моше Альмоснино (ок. 1516 — ок. 1580). Он говорит так: Всевышний является Творцом времени и потому никак им не ограничен. Поскольку Всевышний существует вне времени, Его знание будущего ничем не отличается от Его знания прошлого и настоящего.  Следовательно, как Его знание прошлого и настоящего не влияет на свободу выбора человека, точно так же и Его знание будущего не влияет на нее. Другими словами, р.Альмоснино пытается показать, что всезнание Бога не связано с данной человеку свободой выбора».

В свое время я упоминал, что подобного восприятия «будущего» как чего-то уже свершившегося придерживался Шопенгауэр, а до него даже и Кант (считавший время объективно не существующим). Тем самым эти философы допускали возможность предвидения грядущих событий не только Всевышним, но даже и простой цыганкой.

Между тем данное объяснение возможности предвидения вступает в противоречие с основным подходом иудаизма, отражающимся в принципе «импульса снизу».

Сторонники теории «существующего будущего» подчеркивают, что речь в ней идет не о прогнозе, не о предвидении, ибо тогда свободы выбора не получится, а именно о знании Всевышним тех свободных поступков, которые уже нами совершены в будущем.

Но если прошлое, настоящее и будущее существуют для Него как-то сразу, то какой смысл в том, что для нас они существуют так, как существуют? Какой смысл в наличии «настоящего»? Для чего оно? Что оно может дать «вечности», чего бы та уже не имела? Однако если прошлое и настоящее ничего не могут дать будущему, то «импульс снизу» — это фикция. В этом случае получается так, что все импульсы исходят только свыше, хотя некоторые из них зачем-то имитируют исхождение снизу. Но для чего понадобилась такая имитация?

«Логика обязывает нас признать», что объяснение, предложенное р.Альмоснино, все же исключает свободу выбора и является ничем иным как фатализмом. Оно совместимо только с представлениями Магомета и Кальвина о предопределении людей к раю и аду. Во всяком случае, утверждение, что знание Всевышним будущего (так как Он уже находится в нем) еще не означает предопределения, нельзя признать убедительным. Тот, Кто создал мир, предвидя все его события, предопределил эти события.

В самом деле, согласно этой теории, предвидя все, Всевышний должен предвидеть также и все поступки еще несотворенных Им людей. Но то, что при этом знании Он все же решается их сотворить, буквально тождественно кальвинистскому предопределению одних к жизни, а других к смерти. Ведь в таком случае это знание Всевышнего о выборе (к жизни или к смерти) того или иного человека — не нейтральная вещица, в этом знании заключается вся мера Его ответственности. Зная о том, как человек поступит, еще до того, как Он его создал — создавая Его, Всевышний именно предопределяет его.

Но как все же возможно предвидение? Как возможно, что не только Всевышний, но и Его пророк и даже простая цыганка видят будущее?

По всей видимости, это возможно благодаря тому, что подавляющее число человеческих поступков действительно прогнозируемы. Однако полная прогнозируемость исключает идею свободы, разрушает идею человеческого богоподобия. Речь, таким образом, может идти не о достоверном и полноценном знании будущего, а лишь о неком пределе, к которому это знание может стремиться. Речь может идти лишь об антиномическом столкновении внешнего прогнозирования и внутренней свободы.

Я вновь повторю то суждение, которое мне однажды уже довелось высказать. В своей основе иудейская традиция парадоксально сочетает два подхода: все предопределено и свобода дана, и свобода дана и не все предопределено. Существуют ситуации, в которых даже Божественное предвидение нельзя признать абсолютным. Можно привести ряд высказываний из Св. Писания, подтверждающих это положение. Например, «вот Он и святым Своим не доверяет» (Иов 15.15.). В самом деле, недоверие Всевышнего к Своим святым синонимично Его неведению относительно их конечного выбора. Противоположное понимание требует значительного насилия над прямым смыслом этого изречения. Ведь если Он видит, что в будущем какой-то праведник остался Ему верен, то что значит Его «недоверие» к нему?

Кроме того, я усматриваю этот подход в следующих словах Авраама, обращенных к своему слуге: «положи руку твою под бедро мое. И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей кананейца, среди которого я живу, но в землю мою и на мою родину пойдешь, и там возьмешь жену сыну моему Ицхаку. И сказал ему раб: может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел? И сказал ему Авраам: берегись, не возвращай сына моего туда. Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «потомству твоему отдам Я эту землю» — Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей» (Береш 24.1-8)

В этом напутствии Авраама можно усмотреть подход прямо противоположный подходу пытающемуся примирить предопределение и свободу.  Ангел – т.е. сам воплощенный Божественный план – будет сопровождать посланника, но женщина может сорвать этот план. Иными словами, Всевышний все предвидит, но праведнику дано изменить Его предвидение (соответственно, грешник в целом «вычисляется» проще). Как сказано об этом в книге Зоар (2.15а.): «Что значит написанное (2 Шмуэль 23.3): «Владеющий человеком праведник, владеющий страхом Божиим?» Святой, благословен Он, владеет человеком. А кто владеет Святым, благословен Он? Праведник. Ибо Тот принимает решение, а праведник отменяет его».

Это толкование дает нам альтернативное понимание слов рабби Акивы: «все предвидено, но свобода дана»:  Всевышним предвидено все, но сверх Его предвидения праведнику (раскаявшийся грешник относится к праведникам) дана свобода менять Его план!

Мы можем ограничиться этим прочтением и представить в качестве рабочего именно его. Однако поскольку в традиции уже существует иное прочтение, то мы можем сказать, что у изречения рабби Акивы имеется два альтернативных смысла, задающих антиномическое понимание проблемы человеческой свободы.

ЩИТ АВРААМА  («Ваехи» 5766 — 12.01.2006)

Предвидение и благословение

В недельном чтении «Ваехи» записаны благословения Якова, которые он дал своим сыновьям, лежа на смертном одре:  «И воззвал Яков к своим сынам и сказал: Соберитесь, и я поведаю вам, что случится с вами в будущем. Сойдитесь и слушайте, сыны Якова, и послушайте Израиля, отца вашего! Рувен, первенец мой…» (49.1-2)

Мне уже приходилось однажды рассматривать вопрос, каким образом  за обещанием раскрыть будущее последовали благословения, а не предсказания. Как пишет Раши со ссылкой на Мидраш (Берешит раба 98а): «Он желал раскрыть конец, но Шехина устранилась от него, и он стал говорить другое».

Итак, сокрытие Шехины привело к тому, что предсказание заменилось благословением, то есть пожеланием благого будущего, одновременно все же строящегося на определенных особенностях прошлого.

Что же Яков предрек своим детям? Мы читаем: «Рувен, первенец ты мой! крепость моя и начаток силы моей, избыток достоинства и избыток могущества… Шимон и Леви братья, орудия хищничества свойственны им. В совет их да не войдет душа моя, с сонмом их не единись, честь моя! Ибо они во гневе своем убили мужей и по их воле подрезали жилы вола. Проклят гнев их, ибо силен; и ярость их, ибо тяжела; разделю их в Якове и рассею их в Израиле. Йуда! тебя восхвалят братья твои. Рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего. Молодой лев Йуда, от растерзания, ты, мой сын, отошел. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его? Не отойдет скипетр от Йуды и законодатель из среды потомков его, доколе не придет в Шило, и ему – повиновение народов… Звулун у брега морей будет жить и у пристани корабельной, и предел его до Цидона. Иссахар осел костистый, лежащий среди заград. И увидел он, что покой хорош, и что земля приятна: и преклонил плечи свои для ношения, и стал работать в уплату дани. Дан будет судить народ свой: как одно – колена Израиля… Гад – отряды будут теснить его, но он оттеснит их по пятам.  От Ашера – тучен хлеб его, и он будет доставлять яства царские. Нафтали – олень прыткий, говорит он речи изящные. Росток плодоносный Иосеф, плодоносный над источником; ветви его простираются над стеною…  Биньямин волк хищный: утром будет есть ловитву и вечером будет делить добычу. Вот все двенадцать колен Израилевых, и вот что сказал им отец их; и благословил их, каждого по его благословению благословил их»  (49.4-31)

Если бы речь шла о предсказании, мы бы сразу могли сказать, что оно не отличается точностью. Действительно, из двенадцати колен до настоящего момента сохранились только три: Леви и перемешавшиеся между собой потомки Иегуды и Биньямина. И при этом как раз про Леви Яков сказал: «рассею их в Израиле», а Йосефа, потомки которого как раз рассеялись в Израиле, он нарек «плодоносным ростком».

Итак, Шехина отступила от Якова, и его слова более не претендовали  быть точным предсказанием, а лишь благословением. Иными словами, они оказались своеобразными прогнозами, сопряженными с личными пожеланиями.

Благословение не является голым пожеланием, оно связано как с определенным и вполне трезвым прозрением будущего, так и с молитвенной интенцией к его исправлению. Благословение с одной стороны предвосхищает желаемую действительность, но с другой корректирует ее, созидая Ангела.

Поэтому не будучи точным предсказанием, благословение обладает силой, которая хранит человека в этом мире.

Вспомним, например, что Всевышний благословил праотцев, благословил Авраама, Ицхака и Якова, и прежде всего благодаря именно этому благословению евреи живут вплоть до сего дня.

Как гласит первое благословение «Шмоне Эсре»: «Благословен Ты,  Господи, Боже наш, Бог Авраама, Бог Ицхака, Бог Якова. Бог великий, сильный и страшный. Бог Всевышний, ведущий к благу, владеющий всем и приводящий избавителя сыновьям сыновей их, ради Имени Своего с любовью. Царь помогающий, спасающий и хранящий. Благословен Ты, Господи, щит Авраама».

Небольшой пример того, как в истории действовал «щит Авраама». На протяжении веков евреи не знали большего врага чем христианская Церковь. Христиане верили, что заместили Израиль, который по их мысли в качестве независимой религиозной общины был обязан исчезнуть. Но и в ту пору Израиль хранил все тот же «щит Авраама». Действительно, в христианской Европе евреи оставались единственными дозволенными иноверцами, о которых папа Григорий IX в 1233 году писал: «Хотя еврейская неверность должна быть осуждена, их отношения с христианами полезны и даже необходимы… Господу не угодно, чтобы они были уничтожены его созданиями, как бы ни было ужасно их нынешнее положение; их отцы были друзьями Бога, и их потомки будут спасены…»

Иными словами, в средневековой Европе парадоксальным образом евреев спасало то самое, что казалось бы должно было их погубить – их происхождение.

«

Возвращаясь к благословению Якова и первому благословению из «Шмонэ эсре», можно сказать следующее: по воле и замыслу Создателя, то самое, что вызывает в нас ненависть народов, одновременно порождает и щит нашей вселенской славы, препятствующий нашему полному и окончательному истреблению.

 

 

 

ЧУДЕСНОЕ  СОЛНЦЕСТОЯНИЕ  («Вайехи» 5767 — 04.01.2007)

 

 

Cвоим утверждением, что «для Израиля солнцестояние действительно имело место, но для остального мира – нет», Магараль опередил человечество на века. Ведь эти слова означают лишь то, что для Израиля время замедлилось относительно остальных обитателей планеты! А такая возможность является одним из главных выводов теории относительности. По существу Магараль сказал ровно то, что через триста лет повторит Эйнштейн: «понятие одновременности лишено физического смысла»

 

 

Необычное благословение

 

В недельной главе «Вайехи» приводятся благословения, данные Яковом своим сыновьям, в том числе Йосефу: «Росток плодоносный Йосеф, плодоносный над источником» (49:22). Однако непосредственно перед этим благословением Яков благословляет сами плоды этого ростка, то есть детей Йосефа – Эфраима и Менаше:  «И простер Израиль правую руку свою, и положил на голову Эфраима, хотя он младший, а левую на голову Менаше; умышленно положил он так руки свои, хотя Менаше был первенцем. И благословил Йосефа, и сказал: Бог, пред которым ходили отцы мои, Авраам и Ицхак, Бог, пасущий меня с тех пор, как я существую, до сего дня, Ангел, избавивший меня от всякого зла, да благословит отроков сих; и да будет наречено имя мое и имя отцов моих, Авраама и Ицхака, и да расплодятся они во множестве среди земли. » (48:14-15).

Благословения, данные Яковом сыновьям Йосефа, стали общими в Израиле – родители благословляют своих сыновей словами: «Да благословит тебя Бог как Эфраима и Менаше».

Что же такого выдающегося содержится в этом благословении? Каковы его плоды? А они поистине небывалые. Как разъясняет Раши, это благословение Якова проявило себя среди прочего в остановке солнца и луны на небосводе. «И воспел Иегошуа; перед Господом в тот день, в который предал Господь эморея сынам Израиля, и сказал пред глазами Израиля: солнце, у Гивона стой, и луна – у долины Айялон! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе мстил народ врагам своим.  Это ведь написано в Сефер Айяшар. И остановилось солнце среди неба, и не спешило к заходу почти целый день! И не было такого дня ни прежде, ни после него, чтобы слушал Господь голос человека, ибо Господь сражался за Израиль. И возвратился Иегошуа и весь Израиль с ним в стан, в Гилгал.»  (Иешуа 10:12-15).

Раши объясняет это чудо именно благословением, данным Яковом Эфраиму и Менаше, так как Иегошуа Бин-Нун был потомком Эфраима.

Раши вторит комментарий «Мецудат Давид»: «Это было записано как обещание в «Сефер Айяшар» (книге праведного), и это Тора, в которой сказано об Эфраиме: «и потомство его будет многочисленным народом» (Берешит 48:19) и это сказано об этом дне, когда солнце и луна стояли перед его потомком и весь мир услышал об этом».

Итак, согласно традиционному пониманию, благословение, данное Яковом своим внукам Эфраиму и Менаше, сработало в самом поразительном изо всех описанных в ТАНАХе чудес – в стоянии светил, солнца и луны.

Кому-то такая связь может показаться более чем странной, и уж по меньшей мере отдаленной. Однако все станет на свои места, если мы примем во внимание, что чудо солнце- и луно-стояния объясняется традицией так же, как и сбывание пророческого сна Йосефа, в котором ему кланяются солнце и луна (Брешит 37:9).

Таким образом, благословляя детей Йосефа, Яков как бы прорекал возможность грядущего чуда. Благословение, данное им Эфраиму и Менаше, в этом отношении явилось подтверждением подлинности его собственного пророческого сна.

Но что значит само это небывалое чудо? Как оно было возможно?

Мыслящий  тростник

В предисловии к своей книге «Гвурот Ашем» Магараль разъясняет, что все чудеса подчинены каким-то своим чудесным закономерностям.

При этом обе эти обладающие закономерностями действительности, по мнению Магараля, существуют в разных плоскостях, так что они друг друга не задевают. Магараль пишет: «Для Иегошуа, и для Израиля солнцестояние действительно имело место, но для остального мира – нет, и это чудо обнаруживает еще большее могущество Всевышнего… Две противоречивые природы могут уживаться между собой… С одной стороны, сохраняется природное управление, а с другой возникает так же и чудесное. Ибо ясно, что чудесные закономерности выше естественных, и значит, солнце могло управляться в двух своих аспектах… Итак, солнце стояло по законом чудесным, и продолжало движение по законам естественным. Таким образом Иегошуа и его народ, который нуждался в чуде – получили его, а прочий мир, который в этом чуде не нуждался, управлялся естественнным образом».

Направление мысли Магараля представляется весьма интересным и перспективным. Уж слишком трудно себе представить, что вращение земли было действительно приостановлено.

Чтобы лучше понять проблему и ход мысли Магараля (1525-1609), следует отдать себе отчет, в какую эпоху он жил. А жил он в эпоху зарождения секулярной науки, он жил в период, когда Галилей (1564-1642) задал принципы новой физики, а идея Коперника (1473-1543) о вращении земли распространилась по всему миру. Напоминаю, что впервые Коперник высказал свою идею в 1515 году в «Малом комментарии», но подробно она была представлена в сочинении «Об обращениях небесных сфер», опубликованном  лишь в год смерти ученого – в 1543.

Магараль был ранним современником Галилея и умер задолго до того, как  Галилей написал свой «Диалог о двух главнейших системах мира – Птолемеевой и Коперниковой» (1632), но будучи философом и астрономом,  Магараль не мог не задаваться галилеевскими вопросами, не мог не пытаться «раскрыть, в чем состоит то явление, которое должно было бы произойти, если бы существовало суточное обращение земли» («Диалог о двух главнейших системах мира»).  А так выходило, что если бы земля приостановила на несколько часов свое вращение, и потом вновь возобновила бы его, то все человество оказалось бы дважды сбито с ног, что не могло не отразиться на описании соответствующего чуда в ТАНАХе. Но как мы читали, народ продолжал мстить врагам своим как ни в чем не бывало. А значит, во время чудесного солнцестояния земля продолжала свое естественное вращение.

Но как Магараль различал чудесные и естественные закономерности? Он различил их как материальную и интеллектуальную сферы. В своем предисловии к «Гвурот ашем» Магараль пишет: «знай, что ему (Аврааму) открылась истина: раньше люди ошибались и жили по воображению, но с того момента признали Создателя и положились на разум…. И потому весь материальный мир дал ему Всевышний, солнце, луну и вообще все.  И знай, что материальное находится в подчинении у интеллектуального, и властвует им, и потому управлял Иегошуа солнцем и луной».

При этом опять же можно заметить, что Магараль не просто мыслит в едином ключе с великими мыслителями того времени, но по существу опережает их. Во всяком случае, слова Магараля станут для нас яснее, если их воспринять в контексте философской мысли его эпохи, ясно различившей так называемые субъект-объектные отношения.

«Мыслю – следовательно, существую», — скажет Декарт (1596-1650), позволивший себе усомниться в реальности солнца, луны и всех материальных предметов вообще. Со своей стороны споривший с Декартом Гассенди (1592-1655), провозгласит, что Св. Писание – это не учебник по физике, что истины науки и религии обитают в разных плоскостях. Что же касается верховного положения человеческой мысли в материальном мире, то Паскаль (1623-1662) выразил ее в следующих знаменитых словах: «Человек — это лишь тростник, и притом очень слабый по природе, но этот тростник мыслит. Пара, капли воды достаточно, чтобы его умертвить. Но если бы даже вселенная раздавила его, человек все-таки был бы более благороден, чем то, что его убивает, потому что он знает, что он умирает, а вселенная ничего не знает о том преимуществе, которое она имеет над ним. Итак, все наше достоинство состоит в мысли… Постараемся же хорошо мыслить: вот основа нравственности».

Говоря об интеллектуальном («сихли») и материальном («гишми») планах творения, Магараль, разумеется, не мог не подразумевать всех этих витающих в воздухе той эпохи суждений. Точнее, их предвосхищал.

Между тем своим утверждением, что «для Израиля солнцестояние действительно имело место, но для остального мира – нет», Магараль опередил человечество уже не на десятилетия, а на века. Действительно, ведь эти слова означают лишь то, что для Израиля время замедлилось… относительно остальных обитателей планеты! А такая возможность является одним из главных выводов теории относительности. Ведь по существу Магараль сказал ровно то, что через триста лет повторит Эйнштейн: «понятие одновременности лишено физического смысла»

ВЫСШЕЕ  МОГУЩЕСТВО  (Вайехи» 5768 — 20.12.2007)

Все то, что видится неевреям незыблемыми законами космоса, последними пределами и глубинами бытия, которым подчинены даже их боги, на самом деле является лишь определенным режимом, который Всевышний произвольно выработал для Своего удобства. Но Он задает режим, а не режим Его.

Невозвращенцы

В недельной главе «Вайехи» описывается смерть и погребение Якова: «И окончил Яаков завещать сыновьям своим, и поднял ноги свои на постель, и скончался, и был приобщен к народу своему. И пал Йосэйф на лицо отца своего, и плакал над ним, и целовал его. И повелел Иосэйф слугам своим, врачам, бальзамировать отца его; и врачи набальзамировали Исраэйля. И исполнилось ему сорок дней; ибо так исполняется срок бальзамированным; и оплакивали его Египтяне семьдесят дней. А когда прошли дни плача по нем, сказал Иосэйф придворным Паро, говоря: если я приобрел благоволение в очах ваших, то скажите в уши Паро следующее: Отец мой заклял меня, сказав: вот, я умираю; в могиле моей, которую я выкопал себе в земле Кынаанской, там похорони меня. А теперь я взойду и похороню отца моего, и вернусь. И сказал Паро: взойди и похорони отца твоего, как он заклял тебя. И взошел Йосэйф хоронить отца своего. И взошли с ним все рабы Паро, старейшины дома его и все старейшины земли Египетской, И весь дом Йосэйфа, и братья его, и дом отца его. Только малюток своих и мелкий и крупный скот свой оставили в земле Гошэн. С ним взошли также колесницы и всадники; и был стан весьма велик. И дошли они до Горэн-Аатада, что по ту сторону Ярдэйна, и плакали там плачем великим и весьма сильным; и он свершал траур по отце своем семь дней.  И увидели жители земли той, Кынаанеи, этот траур в Горэн-Аатаде, и сказали: велик этот траур у Египтян! Посему наречено имя месту тому Авэйл-Мицраим, что за Ярдэйном. И сделали сыновья с ним, как он заповедал им. И отнесли его сыновья его в землю Кынаанскую, и похоронили его в пещере поля Махпэйла, поля, которое купил Авраам в собственность для погребения у Эфрона Хэйтийца, пред Мамрэй. (49:33-50:14)

В следующем недельном чтении «Шмот» мы прочтем о том, как сыны Израиля оказались порабощены египтянами: «И восстал новый царь над Египтом, который не знал Йосэфа. И сказал народу своему: вот, народ сынов Израйлевых многочисленнее и сильнее нас. Давай перехитрим его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, присоединится и он к неприятелям нашим, и будет воевать против нас, и выйдет из страны. И поставили над ним начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил города запасов для Паро: Питом и Раамсэс.» (1:8-11)

Между тем из того, что написано в главе «Вайехи» ясно видно, что порабощение это началось гораздо раньше. В самом деле, почему сыны Израиля вернулись в Египет после погребения своего отца? Понятно еще Йосеф – у него была в Египте важная ответственная работа, но остальные-то братья? Почему они не остались в обетованной им земле? Писание указывает вполне ясную причину: «только малюток своих и мелкий и крупный скот свой оставили в земле Гошен» (50:8)

Кто и по какой причине оставляет своих малюток? Причем такое странное желание испытали вдруг все братья разом.

Мелкий и крупный скот, разумеется, никто зря гонять не станет. Но зачем тогда о нем вообще упоминать? Разве бы мы не удивились, если бы в рассказе о том, как Авраам взял Ицхака и отправился с ним на гору Мория, встетили бы фразу «а мелкий и крупный скот свой оставил дома»?  Если человек покидает свой дом на ограниченное время, то очевидно, что основное свое имущество он дома и оставляет.

Фраза «только малюток своих и мелкий и крупный скот свой оставили в земле Гошен» может означать лишь то, что Паро разрешил сынам Израиля похоронить своего отца в пещере Махпела на том условии, что в качестве залога они оставят своих детей и свое имущество.

Советская действительность обогатила русский язык одним новым словом «невозвращенец». Отпуская ученых и деятелей искусства в заграничные турне и командировки,  советские власти всегда тщательно следили за тем, что бы кто-либо из их близких оставался дома. Даже в этих условиях появлялись «невозвращенцы», но в целом это средство хорошо работало.

Далеко не все советские деятели искусства и науки ощущали себя рабами, они работали не в «шарагах», а в НИИ и театрах; они жили как хотели и, по меньшей мере, у себя на кухнях открыто говорили то что думали. И все же тот факт, что за границу вырваться было непросто, и лишь оставив на родине заложников, — явный признак рабства.

Божественный режим

Итак, даже первый министр Паро, Йосеф – был его рабом. Все граждане Египта от малого до великого были рабами Паро. Но был ли свободен сам Паро?

Для того чтобы отрицательно ответить на этот вопрос вовсе не нужно вникать в подчиненность его быта всевозможным условностям. Кто вообще свободен от них, кто свободен от какого-либо индивидуального режима?

Для того, чтобы признать Паро несвободным достаточного вспомнить то, что он воображал себя самим божеством, а ни одно языческое божество не бывает свободно.

С поразительным единообразием во всех национальных религиях все личные боги признаются выразителями чего-то безличного, какой-то стихии. Согласно вере народов, в последнем пределе всего сущего лежит не личность, а безличный рок,  равно  безучастный и к бога и к людям.

Суть языческого божества состоит в том, что он личина чего-то более «высокого», чего-то надличного и безличного и это безличное начало держит языческое божество мертвой хваткой. Рабство египтян было тотальным, ибо они просто не знали другой действительности.

Но ведь и иудаизм, вроде бы признает подчиненность Всевышнего каким-то процессам,  которые позволительно объективизировать? Во всяком случае там, где идет речь о гневе Всевышнего и о Его суде, все начинает выглядеть достаточно безлично.

Так в Гемаре рассказывается, что в какой-то вполне определенный момент, обладающий известной (весьма незначительной) продолжительностью, Всевышний гневается на Израиль. Этот момент был открыт Биламу, и когда Билам, по поручению Балака, намеревался проклясть Израиль, то он выбрал для этого именно этот момент.

Но, как рассказывает Гемара, Всевышний рассердился в этот момент не на Израиль…  а на самого Билама. Он сказал, ему: за то, что ты воображал, что твое знание Моего распорядка дня может помочь тебе проклясть Израиль, то изволь теперь благословить его в тот самый момент, когда Мне «положено» на него гневаться.

Все то что видится неевреям незыблемыми законами космоса, последними пределами и глубинами бытия, которым  подчинены даже их боги, на самом деле является лишь определенным режимом, который Всевышний произвольно выработал для Своего удобства. Но Он задает режим, а не режим Его.

Между тем сама идея того, что Всевышний подчиняет Себя определенному порядку обнаруживается в иудаизме на каждом шагу. Мы встречаем «режимы»  повсюду, начиная с диалектики древа сфирот и кончая Божественным распорядком дня, приводимого в трактате «Авода Зара»: ««Сказал рав Иегуда, сказал Рав: Двенадцать часов во дне. Три первых Святой, да будет Он благословен, сидит и учит Тору, вторые три часа – судит весь мир, третьи три часа – сидит и питает весь мир – от рогов антилопы до яиц вшей, последние четвертые три часа – сидит и играет с левиатоном» (Авода Зара 3.б).

Эта потребность абсолютно свободного Всевышнего подчинять Свою жизнь какому-то режиму представляет собой отдельный вопрос, которого я, пожалуй, коснусь в следующий раз. Подводя же итог этой статьи можно сказать, что само это присутствие распорядка в Божественной жизни и является тем соблазном, который не способны преодолеть язычники.

Мало кто обращает внимание на то, что Ахашверош вовсе не отменил своего разрешения повсеместно истребить евреев, он лишь позволил евреям организовать самооборону. «Слово вышло из уст царя» и ничто не может изменить его («того, что написано именем царя и скреплено перстнем царским, нельзя отменить» (Эстер 8:7-8). Царь – языческий царь (божество) – вынужден быть своему слову верен. Языческие божества, равно как и языческие цари и языческие жрецы – рабы режима. В книге Блаватской «Из пещер и дебрей Индонезии» описывается история, как один царь пригласил к себе несколько мудрецов, и когда при прощании раздал им дары, то по случайности забыл одного. Восприняв это как оскорбление в свой адрес, мудрец проклял царя. Когда же царь, заметив свою ошибку, стал молить мудреца о прощении, последний заявил, что проклятие уже начало действовать, и он не в силах его остановить. Единственное, что он может еще сделать, так это уменьшить его силу, царь останется в живых, но лишится трона. Так и произошло.

Как это  непохоже на еврейского Бога, который свободно меняет Свои решения и Свои планы, не опасаясь при этом выглядеть недостаточно могущественным.

 

admin @ 05:31

Извините, комментирование закрыто

Яндекс.Метрика