Рав Леви. Философия иудаизма, Тора. Бней Ноах, каббала

Недельная глава «Трума». Беседа первая.

Одной из первых заповедей, осуществленной евреями после того, как на пятидесятый с момента выхода из Египта день евреи получили Тору, было строительство мишкана — «переносного» Храма, впоследствии следовавшего вместе с евреями все время их долгого скитания по пустыне.

Вся необходимая для сооружения мишкана информация приводится Все-вышним в главах: «Трума», «Тецаве». В них не только рассказывается, из каких деталей должен был состоять мишкан, из каких материалов и по каким размерам они должны были быть изготовлены, но также дается детальное описание храмовой утвари и одежд священников. В этих и последующих главах Пятикнижия говорится и о порядке храмовой службы, в частности, о порядке принесения жертвоприношений.

В Торе хасидизма объясняется, что устройство Храма (также и первого из храмовых сооружений — мишкана) во всех его деталях соответствует духовному устройству мира. В определенном смысле, можно сказать, что Храм и храмовая служба представляют из себя модель духовного устройства мира и происходящих в нем процессов. Вследствие этого, главы Торы «Трума» и «Тецаве» позволяют нам, в том числе, получить представление о вещах, связанных с глубочайшими и наиболее общими тайнами мироздания.

Глава «Трума» начинается со стихов: «И сказал Все-вышний Мейше: ‘Говори сыновьям Израиля — и возьмут мне труму [пожертвование]. От каждого человека, которого побудит сердце, возьмут труму мою. И вот Трума, которую возьмете от них: золото, серебро и медь…’»  В последующих стихах продолжается перечисление материалов и предметов, которые необходимо было собрать с сыновей Израиля для строительства Храма.

Обратите внимание, что в стихах, открывающих главу, слово Трума (пожертвование) встречается три раза. Предельно компактный текст Торы не терпит повторений. Каждое слово Писания несет в себе информацию, как на уровне простого смысла, так и на всех других уровнях понимания Торы, сообщает нам нечто новое — хидуш. Так и здесь. Под каждым словом трума из упомянутых в этих стихах подразумевается отдельное, обладающее своими особенностями пожертвование, а именно, как объясняется в Талмуде:

«трумас аадоним» — серебро, собиравшееся с каждого из евреев для изготовления подножий мишкана;

«трумас амизбеах» — серебро, необходимое для приобретения общественных жертвоприношений; и, наконец, (описывающееся в последнем из приведенных стихов) –

«трумас амишкан» — пожертвование различных (перечисленных в третьем и дальнейших стихах главы) материалов, необходимых для изготовления остальных (кроме подножий) деталей мишкана.

Законы каждого из упомянутых пожертвований были различны. Одни собирались со всех членов еврейской общины в равном оговоренном Торой размере. Другие были необязательны — подразумевали личную инициативу жертвователей, и размер их не был ограничен.

Для ясного понимания того, что говорит ребе в беседе, необходимо хотя бы несколько слов сказать в отношении устройства мишкана.

Храм, описанный в Пятикнижии — первое из сооружений, построенных евреями во имя выполнения заповеди «Асу ли микдош вешоханти бесейхом. (Сделайте Мне святилище, и Я поселюсь среди вас)». После получения Торы на горе Синай на евреев была возложена обязанность создать материальную постройку, в которой будут раскрываться высочайшие, сущностные аспекты Б-жественности.

Постройка, получившая название «мишкан» (что в дословном переводе обозначает: «место для проживания»), представляла из себя окруженное двором небольшое, разделенное (в соотношении «один к двум») на две комнаты помещение, стены которого были собраны из массивных, поставленных вертикально деревянных брусьев — «крошим».

Нижний конец каждого из брусьев был одет в серебряные подножия — «адоним» (по два на каждый брус). Крыша мишкана представляла из себя несколько слоев шкур животных — «ериейс», покрывавших брусья сверху.

В завершение, немного необходимой информации о жертвоприношениях, приносившихся в мишкане (а впоследствии — в Храме).

Тора подробно рассказывает о порядке принесения жертвоприношений, а устная Тора — систематизирует это знание, деля жертвоприношения на общественные (приносившиеся от лица общины Израиля) и индивидуальные (приносившиеся от частного лица). Среди общественных жертвоприношений необходимо упомянуть так называемые «тмидин» — ежедневные общественные жертвоприношения. Деньги именно на него собирались ежегодно со всей общины Израиля в едином размере — «бека лагулгейлес (по половине шекеля «с головы»)», в качестве «трумас а мизбеах» (см. выше).

В начале недельной главы трижды упоминается слово «Трума [пожертвование]»:

а) «ваикху ли Трума [[пусть] возьмут Мне труму]»; б) «ашер йидвену либей тикху эс Трумаси [те, кто подвигнется сердцем [на это], пусть возьмут Трума мою]»; в) «везейс аТрума ашер тикху меэйсом: зоов вехэсеф ун’хейшес [а вот Трума, которую возьмете у них: золото, серебро и медь]».

Гмара объясняет, что три упомянутых трумы — это:

Трума «бека лагулгейлес [собиравшаяся по половине шекеля с каждого]». Из [серебра, пожертвованного в процессе которой] делались подножия мишкана.

«Трумас амизбеах» — пожертвование «бека лагулгейлес», в процессе жертвования которого собирались средства, необходимые для приобретения общественных жертвоприношений.

«Трумас амишкан» — жертвование, которое каждый человек совершал персонально. [- Размер этого жертвования и содержание его определялись лишь личной инициативой жертвователя].

[Мы видим, что] существует разница между различными видами трумы: те пожертвования, которые собирались для нужд жертвоприношений и на подножия мишкана, собирались «бека легулгейлас»по половинке шекеля с каждого, — с каждого еврея в равной мере,

«Трумас амишкан» — пожертвования на строительство мишкана и изготовление его утвари не имели установленного объема, а зависели от воли каждого из жертвователей.

Необходимо понять, почему виды пожертвований, относящиеся к жертвоприношениям и к по-дножиям мишкана, отличаются от пожертвований на другие нужды мишкана.

Тот факт, что пожертвования, связанные с жертвоприношениями, — «Трумас амизбеах» [взималась] по половине шекеля с каждого, — в равной мере с каждого жертвователя, — понятно из того, что [пожертвование] «Трумас амизбеах» было предназначено для того, чтобы [приобретать жертвоприношения, направленные] на то, чтобы «искуплять души ваши» (в соответствии с комментарием Раши на этот стих, становится ясным, что он имеет отношение именно к «Трумас амизбеах» — «приобретать на них общественные жертвоприношения», «жертвоприношения предназначены для того, чтобы искупать»). То есть [жертвоприношения, приобретавшиеся на средства, собранные в результате «Трумас амишкан», были предназначены] для искупления греха золотого тельца, как об этом говорится в Иерусалимском Талмуде и Мидраше.

Грех золотого тельца был общим грехом, нанесшим вред не только тем, кто принимал в нем участие, но и, [например,] колену Лейви, не участвовавшему в его совершении. Даже Мейше-рабейну, в момент совершения греха не находившийся «в пределах четырех амот» [в пределах досягаемости места, где совершался грех, — он находился в этот момент на горе Синай], и который не относился даже к тем, «кто может запретить…» (и, с точки зрения своих возможностей, может предотвратить совершение греха), — даже ему этим грехом был нанесен ущерб. Как написано: «Иди спустись…» — и объяснили благословенной памяти мудрецы: «Спустись с величия своего».

Поскольку грех золотого тельца был тем, на чем споткнулась вся община Израиля в целом, — ущерб, нанесенный грехом, был общим, — необходимо было, чтобы и исправление, искупление [его] произошло в результате осуществления некоего общего дела, — в результате жертвования, в равной мере возложенном на всех евреев. […]

Для того, чтобы внести большую ясность в сказанное:

Известно, что грех тельца был того же типа, что и грех древа познания. «При [совершении] греха древа познания осквернение спустилось в мир, во время дарования Торы, осквернение покинуло [мир], и, в результате совершения греха тельца, — вернулось». Таким образом, понятно, что с большей ясностью понять смысл греха тельца можно через углубленное изучение сущности греха древа познания и внутреннего содержания дарования Торы.

В начале «мир был сотворен в его полноте» и «сущностное Б-жественное присутствие было внизу». В результате греха древа познания в мир спустилось осквернение, и, по этой причине, мир [в дальнейшем] не представлял из себя сосуда для раскрытия Б-жественности. Известно, что несмотря на то, что «праотцы выполняли всю Тору целиком еще до того, как она была дана», — это [выполнение заповедей, содержащихся в Торе], не было связано с материальностью мира внутренним образом, поскольку духовность и материальность были [тогда] далеки друг от друга, и духовность не могла выразиться [через материальность] и быть включенной в материальность на внутреннем уровне. Преимущество, принесенное дарованием Торы, заключалось в том, что осквернение покинуло [мир], — произошло очищение мира, — и поэтому Тора и заповеди получили возможность проникать в материальные предметы внутренним образом, так, что стало возможным делать из материальности сосуд для Б-жественности.

Грех тельца вновь пробудил в совокупности мира осквернение, [порожденное] грехом древа познания. Преимущество, принесенное дарованием Торы, безусловно, осталось в мире также и после совершения греха тельца, поскольку также и сейчас […] у общины Израиля остались материальные Тора и заповеди, а задачей их [по-прежнему] является связь и объединение материальности с Б-жественностью. Однако, при всем том, осквернение, в определенной мере, возвратилось, и [это произошло] не только по отношению к отдельным людям и их частным делам, но также и по отношению к совокупности мира.

Исправление греха тельца происходит при помощи «половинки шекеля», про который сказано: «Это дадите» — «Зе [это]» — слово, указывающее на раскрытие, как сказали благословенной памяти мудрецы: «Каждый показывает пальцем и говорит: ‘Зе кейли! [Это — Б-г мой!]'». То есть, с помощью «половинки шекеля» и жертвоприношений, а в наше время — с помощью служения молитвой, которая «установлена вместо жертвоприношений», устраняется осквернение и вновь привлекается раскрытие Б-жественности в мир.

Отсюда понятно, что также грех тельца и его исправление являются вещами общими.

Отсюда же станут понятными и некоторые законы, относящиеся к «половинке шекеля»:

а) Деньги, жертвовавшиеся каждым [из евреев], становились общественным достоянием. Человек отдавал деньги, принадлежавшие ему, но после вручения этих денег они переставали быть имуществом частным и также переставали быть совокупным имуществом персоналий, а становились общественной собственностью.

б) На серебро, собранное из «половинок шекеля», приобретались лишь только общественные жертвоприношения. В своем предисловии к комментарию к Мишне (на сейдер «Кодошим») Рамбам объясняет, что существует четыре вида жертвоприношений:

первый — общественные жертвоприношения; второй — индивидуальные жертвоприношения; третий — общественные жертвоприношения, подобные индивидуальным; четвертый — индивидуальные жертвоприношения, подобные общественным.

Общественные — приносимые от лица общины жертвоприношения, время совершения которых установлено. К ним, например, относятся жертвоприношения «томид» [то же, что и «тмидин» — см. вступление к беседе] и дополнительные жертвоприношения [приносимые в Субботу и праздничные дни].

Индивидуальные — жертвоприношения, приносимые человеком от собственного лица. Общественные жертвоприношения, подобные частным, — жертвоприношения, которые приносятся общиной, время совершения которых не установлено. Например, бык, приносившийся за грех, совершенный общиной по причине ошибки. Индивидуальные жертвоприношения, подобные общественным, — жертвоприношения, совершающиеся от частного лица, но обладающие установленным временем. Например, Пасхальная жертва.

Индивидуальные, а также индивидуальные жертвоприношения, подобные общественным, не приобретались на средства, собранные из «половинок шекеля». В отношении того, приобретались ли на эти деньги общественные жертвоприношения, подобные индивидуальным, существует спор между мудрецами. Законодательное решение, выносимое из этого спора, заключается в том, что также и на этот вид жертвоприношений средства из собранных из «половинок шекеля» не брались. На эти деньги приобретались лишь общественные жертвоприношения.

Внутренний смысл этих двух законов: поскольку «половинка шекеля» [будучи средством, направленным на исправление и искупление общего греха золотого тельца, должна была] являться общим делом, как говорилось выше, — необходимо было, чтобы

— [средства, собранные в результате этого пожертвования] представляли из себя общественное имущество и

— затрачивались лишь в чистом виде на общественные нужды.

Сказанное представляет из себя объяснение тому, что [пожертвование] «Трумас амизбеах» собиралось с каждого из евреев в равной мере. Однако по отношению к пожертвованиям на подножия мишкана, вопрос по-прежнему остается в силе: почему [и в этом случае] была необходимость в собирании именно «полушекеля» [установленной суммы и] с каждого из евреев. Более того, непонятно: подножия представляли из себя [одну из] деталей мишкана. Таким образом, получается, что два вида жертвований: «Трумас аадоним» — пожертвование на подножия мишкана и «Трумас амишкан» — пожертвование на другие детали мишкана и на храмовую утварь, — обе имели к [строительству] мишкана отношение. Почему же, если так, эти пожертвования разделяются на два отдельных типа, различных своими законами:

— «Трумас амишкан» — пожертвование на другие детали мишкана и храмовую утварь — [собиралось] «с каждого человека в соответствии с тем, на что подвигло его сердце его». — «Трумас аадоним» — пожертвование на подножие мишкана — [собиралось по] «бека легулгейлас» [- по половине шекеля с каждого еврея]?

Иерусалимский Талмуд рассматривает отдельно каждый из трех случаев упоминания в начале нашей недельной главы слова «Трума», указывая, на какой из видов пожертвования намекает каждое из них:

— «ваикху ли Трума [пусть возьмут Мне труму]» — [намекает] на «Трумас аадоним»; «тикху ли Трумаси [возьмут труму мою]» — на «Трумас амизбеах»; «везейс а Трума ашер тикху меэйсом… [а это Трума, которую возьмете от них…]» — на «Трумас амишкан».

[Каким образом мудрецы выясняют, с каким из пожертвований связано какое из упоминаний?] Вывод совершается следующим образом:

— По отношению к «а это Трума, которую возьмете от них…» — сказано: «Золото и серебро, и медь и так далее…» — Тринадцать или пятнадцать вещей, предназначенных для пожертвований на нужды мишкана.

— Про стих «Возьмете труму мою» сказано: «на что подвигнет его сердце его», потому этот [вид пожертвования] относится к жертвоприношениям, для [совершения] которых большую роль играет мысль, заключенная в сердце. (Также в [служении] молитвой, которую «установили в соответствии с постоянными жертвоприношениями»: молитва — [называется] «Служением сердца», главное в молитве заключено в мысли).

— Остается, таким образом, стих «и возьмут Мне труму», относящийся к подножиям мишкана.

Слово «Ли [Мне]» употреблено только в стихе, связанном с пожертвованием на подножия мишкана. На самом деле, «возьмут МНЕ» — относится ко всем трем видам трумы и, рассуждая на еще более глубоком уровне, — ко всей Торе и заповедям. Как сказано в «Танье» от имени [книги] «Зеар»: «С помощью Торы и заповедей осуществляется ‘и возьмут МНЕ’ — МЕНЯ вы берете». И, вместе с тем, прямым текстом, слово «Ли [Мне]» употреблено только по отношению к подножиям мишкана.

Видна, таким образом, дополнительная разница между подножиями мишкана и другими его деталями (и жертвоприношениями): именно в подножиях «Ли [Мне]» приходит в раскрытие, а «каждое место, где сказано «Ли [Мне]», — никогда не сдвигается со своего места!»

Разница между подножиями мишкана и другими его деталями, [выражающаяся] в двух перечисленных отличиях, станет понятной после объяснения роли духовной аналогии подножий мишкана в душе человека.

В стихе «И сделают Мне Святилище и поселюсь Я внутри них» благословенной памяти мудрецы обращают внимание на следующую деталь: «Внутри него [Храма] — не сказано, но внутри НИХ — внутри каждого из евреев». Понятно, что также и в духовном мишкане и Святилище, заключенном в каждом из евреев, присутствуют все детали [материального] мишкана, — также и подножия.

 

Подножия представляли из себя самую низкую деталь мишкана [подножия мишкана непосредственно опирались на Землю], но, несмотря на это, представляли из себя основу для всего мишкана, — также для крошим [брусьев, из которых были собраны его стены], и ериейс [шкур, служивших для него крышей], […] [которые] были выше подножий.

На уровне Служения человека [аналогом] «подножий» является «шифлус веисбатлус [«приниженность и ‘битулированность'» — ощущение человеком отсутствия собственного существования пред лицом Все-вышнего]». «Крошим», в душе человека — внутренние силы [его души], разум и эмоциональные качества, [именно] поэтому [крошим] имели в высоту десять амот [мера длины, примерно равная половине метра], — в соответствии с десятью силами души. «Ериейс» — [соответствует] «окружающим» силам [души] — «макифим».

«Подножия» расположены на самом низком уровне в частной работе каждого, поскольку содержание их — «шифлус вэисбатлус шел каболас эйл [- порождаемая битулем способность «принятия на себя ига царства Небес»]». Вместе с тем, именно они представляют из себя основу для всего мишкана [в целом], как сказано: «Душа моя пусть будет как прах для всех». И с помощью этого, и через это — «Открой сердце мое в Торе Твоей, и заповедями Твоими устремится душа моя!» [смотри отрывок «Б-г мой! Душа моя…» в завершение каждой из молитв «Шмоне-Эсре»].

Это же является причиной тому, что пожертвование на подножия мишкана осуществлялось только на первый год [по выходе евреев из Египта], другие же виды жертвований осуществлялись и в последующие годы.

Смысл этого в том, что «шифлус вэисбатлус» являются основой и началом Служения, они необходимы в первую голову и в начале, а после того, как основа [для Служения уже] существует, необходимо заняться его, Служения, частными деталями.

[Именно] поэтому началом ежедневной Службы человека [Все-вышнему] является «Мейде ани… [благодарю, признаЮ Тебя…]» [- молитва, произносимая евреем непосредственно после пробуждения ото сна,] и «Эйду лаШем… [Славьте Все-вышнего…]» [слова, с которых начинается ежедневная утренняя молитва], поскольку «эйдоэ» [слово, от которого образованы слова «мейде» и «эйду»] — [то есть] исбатлус — является началом и основой Служения, и [только] после него наступает черед частных уровней: «Псукей д’зимро [«Псалмов читаемых в начале молитвы»]», «Брохейс крияс Шма [благословений перед «Шма»]», «Крияс Шма [чтения «Шма»]» и так далее [соответствующих Служению, основанному на эмоциях и разуме, и см. ниже].

Теперь, в свете вышесказанного, станут понятны [вышеупомянутые] два различия между подножиями мишкана и другими его частями:

По отношению к «внутренним работам» [в духовном Служении человека Все-вышнему] — «крошим» и «ериейс», [которые, как говорилось выше, указывают на личные силы души человека — более или менее внутренние,] существует разница между одним человеком и другим, поскольку каждый должен служить Все-вышнему своими собственными силами и собственными талантами. Однако, в отношении «исбатлус шел каболас эйл» — все равны [поскольку речь здесь идет не о том, как человек выполняет волю Все-вышнего, а о том, принимает он или нет эту Волю к выполнению].

Чем можно «схватить» Сущность Все-вышнего? [С помощью] «Ли [мне]». Именно с помощью исбатлус. Не «огнем Все-вышнего», не «громом Все-вышнего» и не «духом Все-вышнего», а именно с помощью «кейл д’момо дако [шепчущим голосом]». «Тамон кооси Малко [туда приходит царь] (как объясняются четыре эти детали в Служении человека в майморим ребе Шолом Дов-Бера — за 5672 год).

Но, несмотря на то, что основой работы являются, как было сказано, «каболас эйл» и «исбатлус», они представляют из себя не большее, нежели основу. Полнота служения [заключается в том, чтобы] отдать Все-вышнему также внутренние силы души: разум и чувства. В [Служении же ими] невозможно до конца выполнить свои обязанности «половинкой шекеля». [Возможно же это] лишь так, как указывает закон, относящийся к жертвоприношениям: «Богач, принесший ‘жертвоприношение нищего’, не выполнил своей обязанности». С другой стороны, — там же: «Нищий, принесший ‘жертвоприношение богатого’, выполнил свою обязанность».

Комментаторы объясняют, что [нищий, принесший ‘жертвоприношение богатого’], выполнил свою обязанность не только [согласно минимальным, «вынужденным» требованиям] — бэдиэвед, но и [в соответствии с требованиями максимальными] — лехатхило, и, более того, «товей олов брохо! [падет на него благословение!]».

Смыслом этих слов, с точки зрения духовной, является то, что также «нищий разумом» — тот, у кого недостает изучения открытой Торы и даже красивого выполнения заповедей, — также и он нуждается в изучении внутренней Торы «приношении богатого». И по самой причине этого [изучения] — «падет на него благословение» осуществить «асейр […] бишвиль титашер» [имеется в виду известный комментарий на слова Торы: «асейр бишвиль титашер» — «отделяй десятину, чтобы стать богаче», — жертвование приводит к богатству, а в контексте говорящегося: изучение внутренней Торы, приравнивающееся содержанием беседы к ‘жертвоприношению богатого’, ведет к духовному богатству,] а «богат лишь тот, кто богат разумом». Так что он станет богачом, с точки зрения духовной, — [богатым] его талантами, его возможностями, и это выразится в богатстве, также и по простому смыслу этих слов, — в материальном — в детях, здоровье и обильном пропитании!

 

 

 

 

admin @ 16:38

Извините, комментирование закрыто

Яндекс.Метрика